Страница 100 из 106
— Выиграл?!
— Выиграл, это точно. В молодежном клубе, я сам видел, от доски не отрывался. Сначала робел: японец несколько лет завоевывал звание чемпиона, мощно играет: фишки зажмет в ладони и мечет на доску, словно кости. А наш молодой лохматый парнишка, по прозвищу Индюк, еще зеленый совсем, вынудил…
— Я его знаю, решительный парень, в прошлом году стал чемпионом трех северо-восточных провинций по облавным шашкам вэйци.
— Он, именно он. Я и не ожидал. Это наш китайский длинный меч! Сел за стол, сидит не шелохнется, моргнет — и ход, не успеешь разглядеть — окружение, противник растерялся, начался разгром…
— Здорово!
— Молодец! Постоял за наших!
— У китайцев тоже есть воля!
— Сегодня наш праздник!
— «Чистое небо в ясный летний день. Солнечный остров манит к себе людей…» — запел кто-то, отбивая такт ногой. Смех, пение, топот, стук палочек для еды по умывальному тазу. И еще звуки какого-то неизвестного инструмента…
Циньцинь встала на цыпочки, заглянула в окошко: в комнате было полно молодых людей. Двое из них пели и танцевали в обнимку с табуреткой. Цзэн Чу лежал в углу на отапливаемой лежанке-кане с забинтованной головой. В руке он держал губную гармонику. Поднес ее к губам, но поморщился, видно от боли, и принялся отбивать такт гармоникой по лежанке.
— «Охотник, охотник, с любимым ружьем за плечами…» — запел кто-то.
— Мы победили! — орал другой.
— Наш день, наш праздник!
— Слава Индюку!
— Впереди еще соревнования по баскетболу, футболу, волейболу и хоккею! — крикнул Цзэн Чу, подбросив вверх подушку. — Победу китайской команде!..
Кто-то подкинул термос, но не поймал, и тот грохнулся на пол, разбившись под общий хохот вдребезги.
— Теперь Цзэн Чу остался без кипятка!
— Если в будущем году мы выиграем на соревнованиях по волейболу, я куплю ему новый!
— Сначала прихвати пива, чтобы обмыть!..
Снова взрыв хохота. Они беззаботно смеялись, весело и чистосердечно; крохотная комнатушка ходуном ходила от безудержного веселья. Циньцинь показалось, что она заглянула в мартен с бушующей огненной лавой. Здесь совсем другая жизнь. Зависть закралась в сердце Циньцинь. Как ей хотелось быть там, вместе с ними! Вот о чем она всегда мечтала! Из дома в прихожую вел коридорчик. Она постучала, но стука никто не услышал. Поколебавшись, она нерешительно толкнула дверь, и незапертая дверь со скрипом отворилась. Она проскользнула внутрь, прикрыла дверь, сняла с головы платок и перевела дух. Вдруг с потолка что-то обрушилось, чуть ли не прямо ей на голову. Она поглядела вверх на черный, неразличимый в темноте потолок — не иначе как обвалилась штукатурка. Под ногами шаткий пол ходуном ходил при каждом ее шаге, заставляя всякий раз вздрагивать. Халупа — вот ее первое впечатление.
Собравшиеся внутри не обратили никакого внимания на скрип двери. Они жарко и увлеченно спорили. Она не знала, что ей теперь делать. Эта одноэтажная постройка скорее походила на сарай или чулан, чем на жилище. Стены в прихожей покосились, щели между кирпичами напоминали разинутые рты. В доме было сыро, и по нему гулял ветер; в углах проступал иней, даже сверкали две сосульки. На пылающей печке кипел чайник и стоял закопченный до черноты алюминиевый котелок. На столе лежала кухонная доска и секач; на подоконнике — несколько картофелин и промороженный вилок капусты.
Веселье неожиданно прекратилось, и Циньцинь услышала чей-то низкий гнусавый голос:
— По-моему, даже самый выдающийся человек все равно эгоист. Вы спросите почему? Да потому, что он должен осуществить свой идеал, выполнить свою миссию, какое бы бремя он на себя ни взвалил и кому бы ни посвятил свою жизнь, иначе душа его не сможет найти утешения. На дискуссии о смысле человеческой жизни в городском молодежном клубе я говорил то же самое.
— Я отрицаю подобный вздор, — возразил кто-то тонким визгливым голосом. — По-твоему, делать что-то ради пользы других — это только мотивировка, а эгоизм — движущая сила? Типичное мещанство, вот что это! Настоящая социалистическая мораль должна основываться на альтруизме; совершать поступки следует, исходя из альтруистических мотивов; порождая альтруистический эффект, поступок объективно достигает определенной степени удовлетворения эгоистического чувства. Маркс, Бруно, Цю Цзинь — все великие исторические личности, по-твоему, спасали собственные души? Но для успокоения собственной души существуют тысячи способов, в том числе благотворительность, пожертвования. И в этом случае не грозит виселица. Да разве способен человек с мелкой душонкой пойти на подвиг ради всеобщего блага? Спроси Цзэн Чу, он тебе скажет!
— Я в судьи не гожусь, — услышала она хорошо знакомый голос. — По-моему, в Китае слишком увлекаются теорией. Идут бесконечные споры: «Во имя чего?» — и всегда абстрактно, догматично, в отрыве от практики. А надо, наоборот, сосредоточить все мысли на том, как жить, то есть на методах и средствах достижения цели. Возьмем дерево: главное, как его вырастить, сделать пригодным к употреблению. Возьмем, к примеру, дом: его надо строить прочным, долговечным. Вот практическая позиция! И дом, и дерево должны приносить пользу; не важно, «во имя чего», важно, что для пользы людей. Неужели это так трудно понять? Вот почему меня прежде всего интересует отношение человека к жизни. Человек должен стремиться к разумному общественному устройству; если же придерживаться курса прошлых лет, наше государство не станет ни богатым, ни сильным…
— Почему же я все время испытываю чувство одиночества и опустошенности? — возразил гнусавый голос. — Почему так часто говорят о знакомой мне самому дисгармонии с окружающим миром? Может, это «болезнь века»? Кто способен ответить на вопрос о смысле человеческой жизни? Даже великий человек, по-моему, не сможет…
Все рассмеялись.
— А по-моему, ответить на этот вопрос нетрудно, труднее научиться правильно воспринимать жизнь, — ответил Цзэн Чу. — Это не поучение, не суесловие, а самая что ни на есть банальная история. Почему при одинаковых обстоятельствах люди по-разному воспринимают жизнь? Скука жизни, видимо, чаще всего определяется субъективностью воспитания. Я уверен, что истину, добро и красоту можно найти, если глубже заглянуть в жизнь, если бороться за правду, справедливость.
— Прекрасно, благородно! — снова раздался визгливый голос, после чего зазвенели чайные чашки.
— Опять уклонились от темы, — недовольно сказал женский голос. — Экономические вопросы вы всегда сводите к идеологии, а то и к политике. Как будто не можете жить без болтовни о смысле жизни…
— Само собой, — произнес кто-то. — Сократ сказал, что неосмысленной жизнью жить не стоит.
— Вернемся к теме. У меня есть новая идея для экономики, — зачастил кто-то звонким голосом, будто щелкая на счетах костяшками. — По-моему, лучший способ — повсюду сажать арбузы! Весной посадил — осенью съел. Это тебе не грецкие орехи или цитрусовые: сколько лет надо ждать, чтобы съесть плод. Если же слишком высоки отчисления на накопления, а прибыль низка, то возникает разрыв между спросом и предложением…
— Разве можно сажать одни арбузы? — возразил Цзэн Чу. — Тогда не будет ни грецких орехов, ни цитрусовых. Конечно, хотелось бы, чтобы грецкие орехи начинали плодоносить пораньше, пока я жив и могу их съесть, но не страшно, если на первый год…
— Ты хорошо написал реферат «Предложения по развитию экономики нашего государства» о модернизации Китая, о наших недостатках и преимуществах. Но о преимуществах хотелось бы услышать подробнее, расскажи, — попросил кто-то.
— Если вкратце, то я считаю, что наше государство, как и другие государства Востока, отдает предпочтение развитию коллективистских форм, а в идеологии — морально-этических принципов. Мы обязаны сохранить это богатство восточной цивилизации. Западная цивилизация, напротив, предпочитает индивидуалистическое развитие, а в идеологии — гедонизм. Сочетание Востока и Запада лучше всего реализовано в Японии. Там рыночная экономика и свободная конкуренция, но в то же время сохранены формы коллективистского развития, традиционные для восточных государств, что и дало успех. Китай огромная, но бедная страна с высокой плотностью населения, и в короткий срок нам не достичь ни богатства, ни процветания. В прошлом мы делали упор на коллективистские формы общественного бытия, пренебрегая моментом конкуренции между коллективами. Это неверно. Если исходить из государственных интересов, боюсь, нам придется в политике и системе нравственных, социальных ценностей придерживаться коллективистских форм, конкуренции между коллективами и обогащения коллективов, пока мы не найдем более совершенный в структурном отношении путь. В то же время переходное состояние сельского хозяйства… — уверенно говорил Цзэн Чу.