Страница 46 из 90
— Может быть, сеньор Каммингс останется пообедать с нами? Настоящая кубинская кухня: коктейль из креветок, черные бобы…
— Спасибо, сеньор Ариас. Я хотел бы поспеть к вечернему самолету.
Когда они выехали на автостраду, Григгс не выдержал:
— И почему только ты отказался от обеда? Черные бобы — мечта!
— Не люблю, когда мне кто-то хочет почесать спину в надежде, что в ответ я тоже поскребу по его лопаткам. Обычное отношение к проверяющим. На РСЕ—РС тоже так. Приезжает инспекционная комиссия. День покрутятся с руководством: коктейли, ужины, после чего мы их отправляем на неделю в Альпы на отдых, и все это за счет бюджета РСЕ—РС, за счет американского налогоплательщика. В заключение — пышный прием в гостинице «Хилтон». Перед отъездом у трапа самолета комиссия получает от нашего руководства «необходимые материалы» для подготовки отчета о якобы проведенной проверке и с сознанием исполненного долга возвращается в США. Комиссия довольна, наше руководство довольно. Все хорошо, все прекрасно.
— Барселона хоть и провинция, но тоже лакомый кусочек. Настоящая Мекка для проверяющих, инспектирующих, контролирующих. Рядом остров Майорка, мировой курорт, рай для толстосумов, а у нас там бунгало — вроде бы для встреч с ценной агентурой. Кстати, последним проверяющим был у нас Мелвин Ледбеттер, полковник из военной разведки. Пришлось покрутиться. Как-никак, а шеф отдела безопасности военно-советнической миссии в Мадриде ДЖЮСМГ/МААГ. Потом мы его свозили на остров Майорка. Рай на земле.
— Полковник из РУМО? Когда он приезжал?
— В декабре, на рождество, как помню. А что? А-а… Особый пакет поступил на объект в Плайя де Пальс в декабре. Вполне возможно… Даже наверняка. Но подожди, Ричард, почему ты связываешь этот сигнал именно со взрывом на РСЕ—РС? Что, если зуммер был предназначен для кого-то здесь, в Испании? Что произошло через день после этого сигнала?
— Партийный форум в Москве.
— А здесь, в Испании? Попытка военного переворота в Мадриде. То ли фарс, то ли реальная попытка. Почему ты исключаешь вероятность того, что это был звонок для путчистов? Условный, обговоренный заранее?
— Еще одна дверь…
— Какая дверь?
— Не обращай внимания.
— Ну, а как все-таки насчет рая на земле? Напоминаю, Ричард, это остров Майорка.
— Ты к чему клонишь?
— Вчера туда выехал мой работник, Джозеф Фернандес…
— И ты послал парня, чтобы он приготовил для нас с тобой рай в шалаше?
— Ну почему? Там у него встреча с Робертом Чэноном. Есть такой: генеральный директор Инстапринта. Надежный человек. Ну и насчет шалаша ты прав тоже, — признался Григгс. — Посмотри, Ричард, в зеркало. Тебе действительно надо отдохнуть. Пару дней, а?
— Чесать спину я тебе не буду, не надейся, — пробурчал, сдаваясь, Каммингс.
— Вот и прекрасно! Мы успеваем к вечернему пароходу. А теперь начинаем гонки. — И Тимоти нажал на акселератор.
Попыхивая трубкой, Ричард, отрешившись от всего, рассеянно смотрел по сторонам. Он не знал, что на острове Майорка его ждет еще одно открытие, которое спутает карты многим, так или иначе связанным с этой историей.
В БУНГАЛО РИЧАРД СПАЛ, как никогда, крепко и спокойно. Разбудили его крики птиц. Тимоти уже был на ногах.
— Доброе утро. Сейчас я заварю настоящий кофе по-турецки. В Анкаре меня кое-чему научили.
Ричард вышел на террасу, блаженно потянулся и застыл. Внизу по гаревой дорожке прямо на него трусцой бежал тот самый турок, с фоторобота. Его лицо с чуть впавшими щеками, короткая стрижка, слегка приплюснутый нос, запавшие глаза. Вот он. Живой и невредимый, уверенный в себе. Утренняя пробежка. А Ричард сбился с ног, чтобы найти его хотя бы малейший след.
— Ты где? — Тимоти вышел на веранду. — Любуешься? Пошли пить кофе.
— Подожди. — Ричард перешел на шепот. — Видишь того… сейчас заворачивает за клумбу. Я его узнал… Это тот… с фоторобота. Турок! Помнишь, я рассказывал…
— Померещилось. Для многих европейцев все турки на одно лицо.
— Если бы?! Тихо, Сейчас он побежит обратно. Точно, Григгс, это он.
— Хосе! — позвал Тимоти слугу.
Они о чем-то переговорили по-испански.
— Хосе говорит, что видит этого сеньора под нашими окнами вот уже несколько дней. Тот каждый день по утрам два часа бегает трусцой. Живет в отеле «Фламбойян». Шикарный отель. Чтобы попасть туда, нужно иметь счет в швейцарском банке. Может, показалось?
Ричард не успокаивался.
— Только бы не вспугнуть!
— Есть у меня один журналист. Эдуардо Ари Сивера. Проверен на деле. Пошлем к нему с интервью: «Ваши впечатления от Майорки? Довольны ли вы сервисом в отеле? Ваши пожелания?..» Как, подойдет?
— Грубо. «Просчитает» мгновенно и исчезнет.
— Давай тогда попробуем через Хосе. Дадим ему корзину с апельсинами. «Я торговец цитрусовыми. Сеньор такой-то купил у меня фрукты и просил принести в номер…» Вот увидишь, сработает.
— Хорошо, только если этот человек будет отказываться, скажет, что не покупал и так далее, пусть Хосе тоже даст «задний ход»: мол, ошибся, видимо, кто-то другой заказывал. Тоже, правда, шито белыми нитками. Но попробуем.
Каммингс так и не притронулся к кофе. Через час вернулся Хосе. Без корзины. Он что-то с жаром рассказывал Григгсу.
— Переводи, Тимоти, быстрее!
— Хосе говорит, что человека зовут Али Хуссейн. Ливанец. С ним телохранители, охрана. Они забрали апельсины, а бедного Хосе грубо вытолкали из отеля и посоветовали больше никогда не появляться. Сказали: передай своему хозяину, что если он будет совать нос в чужие дела, то они найдут способ рассчитаться. Выходит, кто-то из местных видел Хосе в отеле и сообщил им, кто есть кто. — Тимоти подошел к окну. — Я не удивлюсь, если человек из охраны ливанца уже пасется под окнами бунгало.
— Не думал, что ты такой нервный.
— Это у меня с детства. Мать моя, как мне потом рассказывали, просто терпеть на могла детей, в том числе и меня. За малейшую провинность она колола мне руки швейной иглой и с наслаждением наблюдала, как я рыдал и дергался от боли.
— Чудовищно!
— Вот почему я очень люблю своих детишек, да и жену. В этой стране такой крепкий союз тайных фашистских и неофашистских организаций, что они научили меня считаться с угрозами, даже в форме намека.
— Все понял, Тимоти. — Ричард встал. — Дело расследую я, мне и идти в отель. Посмотрю поближе, что из себя представляют Али Хуссейн и его свита. Если что случится, значит, судьба. Я вернусь через час. Или не вернусь вовсе.
Ориентируясь по указателям, он быстро вышел к отелю «Фламбойян». В просторном вестибюле все говорило, нет, просто кричало о роскоши и преуспеянии владельцев комплекса. Каммингс направился к стойке администратора. Тот привычным оценивающим взглядом окинул вошедшего с головы до пят и мгновенно потерял интерес: «На клиента не похож».
Ричард побарабанил пальцами по стойке.
— Чем могу быть полезен? — Администратор явно не спешил.
— В каком номере остановился Али Хуссейн?
— Кто-кто?
— Я говорю, Али Хуссейн, ливанец.
— Сеньор, я вас не понимаю. Вы видели на нашей крыше четыре звезды? Это самый фешенебельный отель на Майорке. Попасть сюда просто мечтают президенты, премьеры, короли, кинозвезды, промышленники и прочие респектабельные люди. Какой-то ливанец… «Фламбойян» очень дорожит своей репутацией. Позвольте, я вам покажу наши рекламные проспекты.
Пока администратор щебетал, Ричард заметил, как из лифта выскочили трое крепко сбитых мужчин. Двое перекрыли входную дверь, третий, вероятно главный — Громила, как его окрестил Ричард, занял столик у бара позади Каммингса. Администратор, видимо, нажал ногой кнопку сигнализации.
«Без скандала не обойдется. Черт с вами, не испугался». Он перехватил руку администратора железной хваткой и рывком притянул его к себе.
— Сеньор! Сеньор…
— Я сейчас размозжу твою башку об эту стойку, если не скажешь, где проживает ливанец. Говори, черт возьми!