Страница 34 из 90
Пессимист явный. По ночам наверняка плачется в подушку или изводит жену, что она во всем виновата. Ричард помедлил и написал на полях:
«Рудольфу Штраусу. Стоит ли иметь дело с таким человеком?»
Скучное чтиво… Он перевернул сразу несколько страниц, открыл раздел «По кадровому составу». Информаторы кляузничали друг на друга и на каждого, кто попадал в их поле зрения. Характеристики были убийственные. Били наотмашь в тайной погоне за лучшей должностью, за благосклонным отношением администрации, в страстном рвении доказать свою лояльность.
«Натали Урбанская, склочная женщина, склонна к шантажу, на РС пользуется репутацией дамы легкого поведения, занимается спекуляцией, не брезгует мелкими кражами в магазинах Мюнхена, собирала среди сотрудников деньги на строительство православного собора в Иерусалиме, часть денег прикарманила…»
«Лев Ройтман, бывший адвокат киевской коллегии адвокатов, исключен из коллегии за склонение потерпевшей (изнасилование) к отказу от дачи показаний. Спекулировал в Австрии иконами и сигаретами, в Шенау развелся о женой, оставил ее с ребенком, женился на американке Шелон Голлер, которая и устроила его на РС. Тип сомнительной репутации…»
«Владимир Матусевич, информатор Джона Лодейзина, склочный характер, инициатор конфликтов, был понижен в должности, патологический трус, сексуально озабочен (мечтает о половых сношениях с несовершеннолетними), дома содержит большую коллекцию порнографии…»
«Молли Гордина-Риффель, под рабочим столиком на РС держит коврик в виде советского флага и каждое утро демонстративно вытирает о него ноги…»
«Рахиль Федосеева, весьма активна в кулуарах РС, собирает все слухи, пользуется репутацией сплетницы, вечный инициатор конфликтов, на этой почве проиграла судебный процесс, выплачивает понесенные издержки в сумме 40 000 западногерманских марок, ее муж нажил много врагов на радиостанции…»
«Юлия Вишневская, участница альманаха «Демократические альтернативы», труслива, завистлива, легко идет на установление интимных отношений, по собственной инициативе разыскивает агентов КГБ на РС…»
«Вадим Белоцерковский, авторитетом не пользуется, постоянный предмет насмешек, неуживчив, злопамятен, инициатор конфликтов и источник национальной розни…»
Ричард еще раз зевнул. Скучища какая! Нет, сегодня определенно не работается. К черту все! Он захлопнул сейф. Посмотрел на часы: 18.10. Закурил трубку. Интересно, Ирми тоже ждет встречи с таким же нетерпением?
Вскоре он уже шагал по аллеям Английского парка. Вся природа, казалось ему, ликовала в предчувствии романтического свидания. Он сдерживал себя, чтобы не ускорять шаги. Он, видимо, все же опрометчиво поступил, когда предложил Ирми для рандеву «Хоутел-пеншн ОККАМ». Гостиница была местом тайных встреч с зарубежной агентурой, связниками РСЕ—РС. Легкий должностной проступок? Пожалуй, никто и не узнает. Ирми будет молчать. Владелец отеля Роше, человек надежный, давно с ними связан. Хотя кто знает, кто здесь на кого работает? На ЦРУ, БНД…
Входя в холл гостиницы, он все еще был в сомнении и раздумьях, но, когда увидел в фойе Ирми, манящим и дерзким взглядом взирающую на него, весь мир с его тяготами и заботами, подозрениями и погоней за чем-то неведомым вдруг куда-то исчез и стало легко и просто…
…Чертог гостиничного номера, дыхание ласковой женщины, оберегающее их счастье покрывало ночи. Время остановилось, радостно замерло… Каммингс потянулся к-торшеру.
— Не надо, милый. Не включай. Мне так хорошо.
Он на ощупь нашел трубку. Закурил.
— Почему я тебя раньше не знала, милый? А? Ты такой… сильный… благородный… чистый и — работаешь на РС, в этом затхлом клоповнике. Почему?
— Дорогая, радио будит воображение.
— Хм, «будит», уж куда там… А Ти-Ви? — Она говорила отрывочными фразами, как во сне.
— Телевидение тоже будит воображение, но в пределах тридцати двух дюймов по диагонали.
— Все шутишь… Ты знаешь, что установили французы?
— Ну?
— Человек, уходя в отпуск, только на восьмой день начинает по-настоящему отдыхать, отрешившись от служебных забот… Когда же он возвращается после отпуска, только через месяц восстанавливает былую деловую активность…
— Что из этого следует?
— А то, господин Каммингс, что бог создал человека для отдыха, а не для работы. Согласен?
— Не дури, бесенок.
— Обзываешься? Надсмотрщик!
— Ладно, ладно, сдаюсь.
— Там, на столике, остался кофе. Не вставай, я сейчас принесу.
— Кофе уже остыл.
— Ну и что?
— Дорогая, пить холодный кофе — все равно что целоваться с дурой.
— Ну я же не дура. Или дура? — Ирми легонько колотила его по ребрам.
Ричарда разбирал смех.
— Ирми, дорогая, ну перестань, не переношу щекотки. Ну хватит…
Резкий звонок телефона. Повторяющиеся надрывные сигналы. Они оба в оцепенении смотрели на аппарат. Ричард включил свет: 22.00. Снял трубку.
— Господин Каммингс? Говорит Фольман, политический отдел прокуратуры Мюнхена.
Странно, с чего это он так официален? С Фольманом Ричард часто встречался по делам службы, и они были на «ты».
— Слушаю, коллега Фольман. — Ричард попытался смягчить официальный тон чиновника. — Я здесь… работаю… встречаюсь с человеком…
— Понимаю, коллега Каммингс.
В этом «понимаю» Ричард почувствовал и насмешку, и иронию. Фольман не только знал, где он находился, но и прекрасно осведомлен — с кем. Построил логическую цепочку: хозяин отеля Роше — Фольман. Четко взаимодействуют! Да и этот номер, видимо, они прослушивают. Интересно, как давно?
— Понимаю, коллега Каммингс, — повторил Фольман, — но должен вас и вашего собеседника огорчить…
— Что случилось? В Мюнхене приземлились инопланетяне? Или Иисус Христос позвонил в полицай-президиум?
— Гораздо хуже. Четверть часа назад на радиостанции произошел взрыв. Вы понимаете? Имеются пострадавшие. По оценке моих людей, там было не менее десяти килограммов пластиковой взрывчатки. Есть опасения, что и в другом крыле, возможно, заложен такой же сюрприз… Вы меня слышите? Почему молчите? — И видимо, поняв состояние Ричарда, Фольман смягчился: — Желаю быстрого и успешного расследования, мистер Каммингс.
Каммингс импульсивно рванулся к двери.
— Куда? В таком виде? — Голос Ирми остановил его.
Ричарда охватила ярость оттого, что эта хохотушка — свидетель его растерянности и беспомощности. Наконец он выбежал на улицу. Ни одной, как назло, машины. Ричард нырнул во тьму Английского парка и побежал сколько было сил. Как изменилась вдруг вся природа! Все выглядело враждебным и таинственным. За каждым поворотом могли оказаться злоумышленники.
«Глупо получилось. Это тебе расплата за рандеву, за любовные утехи в «Хоутел-пеншн ОККАМ». Как все глупо!» — распекал он себя.
Первое, что увидел Ричард, — машины «Скорой помощи», кордон сотрудников баварской полиции, поблескивающие маски пожарников, В левом крыле, примыкающем к парку, зияла дыра, как будто сквозь здание прошел танк. Висели балки, горели провода, из развороченных труб то ли водопровода, то ли канализации шла вода. В воздухе пахло нечистотами и гарью.
«Затхлый клоповник», — вспомнил он. С удовлетворением отметил, что вся его команда в сборе. Навстречу шел Курт Шмидт с шефом полицейского участка Северный Мюнхен — Швабинг.
— Картина получается такая, — коротко доложил Шмидт. — Взрывом уничтожена телефонная станция и сильно повреждено чешское отделение редакции. В момент взрыва там находились редактор Рудольф Скукалец, его секретарша Марин Пульда и диктор Йозеф Анталиц. Всего в здании, мы установили, было человек тридцать. Вторая смена. Серьезные ранения получила секретарша Скукальца, но ее жизнь вне опасности. Ранена также сотрудница телефонной станции Рут Эберло.
— Хотел бы уточнить. — Полицейский чин со свойственным ему педантизмом оперировал цифрами. — Пострадало восемь человек, три сотрудника чешской редакции получили серьезные ранения и доставлены в госпиталь. От взрывной волны, распространившейся на триста пятьдесят метров, пострадало четыре наших гражданина. Я уже не говорю о выбитых из окон стеклах в прилегающих домах.