Страница 25 из 38
Они спустились по узкой винтовой лестнице, какие бывают в башнях морских маяков, и вскоре оказались на передней линии, перед взлетными полосами, которые по какому-то чудесному совпадению служили также и посадочными. За широкой застекленной стеной терминала собралась группа зевак, с интересом наблюдавших за этой сценой.
— Ну, в добрый путь! — сказал небесный диспетчер.
И в тот же миг Провиденс, с невыразимой легкостью влюбленных почтальонш, взмыла в небо.
— Нет, постойте, вы что, смеетесь надо мной? Целый час вы распространяетесь о всяких чепуховых подробностях, а когда дело дошло до самого интересного — до полета Провиденс Дюпуа, — впихнули это в одну-единственную фразу. «И в тот же миг Провиденс, с невыразимой чем-то-там, взмыла куда-то там…» Вы думаете, я этим удовлетворюсь?
Желая облегчить взлет Провиденс и избавить ее от лишних усилий, Лео придумал использовать двигатель реактивного самолета, чтобы нагреть воздух, который, устремившись вверх потоком крошечных молекул, увлек бы вместе с ними и тело молодой женщины. То есть действовал бы по принципу воздушного шара или по законам фантазии и научной фантастики. Если бы его выдумка сработала, Провиденс было бы легче преодолеть первые метры полета (а сам он мог бы претендовать на Нобелевскую премию — или на лечение в психушке). Ну а там, наверху, ей осталось бы только замахать руками и пуститься в свое чудесное воздушное путешествие.
Не иначе как она его загипнотизировала.
Никогда в жизни Лео не пришло бы в голову содействовать чужим сумасшедшим поступкам. Но сейчас им повелевала сила, не имеющая ничего общего с разумом. Сила, которая зарождалась в самых потаенных глубинах его сердца. Сила, которая звалась любовью, чтобы не сказать безумием. И если логика подсказывала Лео, что ему предстоит увидеть сокрушительное фиаско, ибо Провиденс не оторвется от раскаленного бетона взлетной полосы ни на миллиметр, то его сердце, напротив, трепетало в ожидании ее волшебного полета в небе.
И вообще, сначала надо посмотреть, как оно будет. Ведь она выглядела такой уверенной в себе…
Диспетчер вызвал по рации кабину самолета компании «Люфтганза» и переговорил с пилотом. Затем подвел Провиденс к левому соплу двигателя, поставил ее на безопасном расстоянии и вернулся за своими наушниками, чтобы контролировать маневр.
Лопасти двигателя начали вращаться. Сперва медленно, потом все быстрее и быстрее. Лео, сильно сомневавшийся в благополучном исходе своего эксперимента, все же решил довести его до конца. Даже если летчик посчитает его полным идиотом. Он помахал молодой женщине, заверяя ее, что все будет в порядке. Поскольку самолет не располагал зеркалом заднего вида, немецкий пилот даже не подозревал, какая фантастическая сцена разворачивается у него за крыльями.
Наконец поток теплого воздуха слегка взметнул коротенькую стрижку Провиденс и вызвал легкую дрожь в ее стройном теле. Несколько секунд спустя тот же поток подхватил ее и вознес в небо вместе с ее цветастым бикини, словно ломтик подсушенного хлеба, выброшенный тостером.
Показания сердцеметра: 2105 километров.
Когда молодая почтальонша открыла глаза, она уже летела по небу в более чем ста метрах над землей. Под ней простирался гигантский аэропорт с прикованными к нему самолетами — сверху он походил на архитектурный макет. Люди выбежали на взлетное поле и смотрели на нее, задрав головы и заслоняясь ладонями от солнца. Наверняка они были так же перепутаны, как она. До нее доносился неразборчивый гул, словно толпа приветствовала ее криками.
Ну вот, значит, ей удалось!
Мэтр Юэ и Отец-настоятель оказались правы: она могла летать, ей от рождения была дана эта способность.
Просто невероятно!
А внизу, на земле, Лео сообщил пассажирам через громкоговорители о миссии Провиденс, и они тотчас забыли свои мелкие огорчения, отмененные рейсы, деловые встречи или начало каникул, приобщившись к судьбе матери, которая одной силой своей любви взлетела, как на крыльях, чтобы встретиться с дочерью, ожидавшей ее на другом берегу моря. Это было прекрасное любовное послание о том, что нет разных национальностей и религий, а есть только народ, только единая человеческая раса, наблюдающая за ней. Болеющая за нее. За это уникальное существо, которое одним напряжением воли смогло осуществить свою мечту. Кстати, мечтать могут только люди. Ибо животные вряд ли на это способны, разве что в романе Джорджа Оруэлла.
Провиденс различила внизу, далеко внизу, Лео, который бешено жестикулировал, прощаясь с ней. Счастливая почтальонша с удвоенной энергией взмахнула руками и поднялась еще на несколько метров, не забывая, впрочем, совет диспетчера: не лететь слишком высоко, иначе за каким-нибудь облаком ее подстерегут холод и нехватка кислорода.
Вскоре аэропорт исчез из вида; теперь она летела над обширными желто-зелеными пространствами, похожими на гигантский лоскутный квадрат — точь-в-точь банный коврик от ИКЕА; этот пейзаж указывал ей дальнейший путь. Провиденс не запаслась компасом, но она инстинктивно чувствовала, в какую сторону нужно лететь. Матери, как никто, знают такие вещи.
Ей вспомнилась песенка Жака Бреля:
Казалось, бельгийский певец написал это специально для нее.
Для этого дня.
Для этого полета.
Вскоре молодая почтальонша увидела впереди первое облако и полетела прямо к нему, поскольку оно не напоминало ни цветную капусту, ни поварской колпак, а выглядело просто большим влажным комком ваты. Она проскользнула в него между волокнами, но едва оказалась в самом центре, как ей брызнул в лицо и увлажнил тело, словно гигантский облакораспылитель, фонтан переохлажденных капелек воды. Какое дивное ощущение! И какой аромат! Отец-настоятель был прав: нюхать облака так приятно! Кстати, вот еще один запах в копилку ее обоняния! Запах Рая. Да, такое не каждый день попадается.
Провиденс парила в воздухе, энергично разводя руки в стороны, словно плыла брассом; так она плавала в бассейне Турель, когда была маленькой, и точно так же плавала во сне. А вот теперь она плавает в небе. Но разве это сравнимо с плаванием во сне!
Мимо нее пролетела птичка, что-то чирикнув ей на ухо. Похоже, птичку тоже удивило появление человека в небесах, и она еще несколько метров держалась рядом с Провиденс, а потом снова исчезла в небесной синеве — видно, спешила поделиться этой невероятной новостью с сородичами.
В детстве Провиденс часто бранили в школе учителя: где, мол, у тебя голова, вечно ты витаешь в облаках. И вот теперь, пожалуйста, она витает в облаках вся целиком, с головы до ног.
«Сосредоточься! — приказала она себе. — Думай о кубке «Тур де Франс»!»
Внезапно, минуя слева третье облако, Провиденс почувствовала страх.
Полет только-только начался, но она ясно представила себе, как одолеет еще какое-то расстояние, а потом, измученная усталостью, камнем полетит на землю. И ведь это вам не мультик, где персонаж двигается в пустоте и падает лишь в тот момент, когда сам это заметит. В реальности она свалится с неба, как бутерброд. Как в экспериментах, которые они с Заирой шутки ради устраивали во время полдника.
Они намазывали на сухарик немножко масла и варенья, клали его на ладонь, вытягивали руку, поворачивали ее ладонью вниз и роняли бутерброд на пол, стараясь, чтобы он упал маслом вверх. Провиденс наслаждалась этой забавой, как ребенок, тогда как Заира, более рассудительная, вела статистику, делая пометки. Например, из двадцати случаев сухарик 16 раз упал намазанной стороной вниз, три раза — не намазанной, а один раз остался приклеенным к ладони. Нередко уборщица, встревоженная смехом других больных, фурией врывалась на кухню и при виде пола, измазанного вареньем, охаживала виновных половой щеткой, не желая слушать, что они проводят научный эксперимент чрезвычайной важности, от которого зависит судьба вселенной. Уборщицу куда больше волновало состояние пола, нежели состояние вселенной, и она прогоняла их из кухни, громко бранясь по-арабски. Вернувшись в палату, девочка записывала результаты опытов в тетрадку и сопровождала их следующими научными выводами: