Страница 41 из 54
ПУТЕШЕСТВИЕ УРЫЗМАГА В ЧУГУННОМ ГРОБУ
Под старость Урызмаг, герой народный, Тяжеловат стал для больших походов, Народ порой подтрунивал над ним: «Урыз, ты был когда-то молодым!» Обидно стало нарту Урызмагу, Что позабыл народ его отвагу. «Ужель я стал ненужным для народа И не гожусь для доблестных походов?» Вот как-то на ныхас явился он, В глубокое раздумье погружен. На место то, где он всегда садился, Он сел и к нартам с речью обратился: «Издревле мы в согласии живем, К нам, как хозяин, путник входит в дом. Не раз бежал от Урызмага враг, Но постарел ваш славный Урызмаг. Мое желанье вы не осудите, В последней просьбе мне не откажите. Не требую я жертвы никакой, Не буду вас обременять собой». И весь народ тогда зашевелился, Сказал: «Спасибо, что ты нам открылся. Нам честь и совесть потерять пришлось бы, Коль мы твоей не выполнили б просьбы». Сказал им Урызмаг: «Тогда идите И мне чугунный ящик закажите У друга нашего Курдалагона, Чья кузница стоит у небосклона. Пусть в ящике окошко он пробьет, Слюду же мне Сатана подберет. У мастера же золотых изделий, Известного вам Сафа, на неделе, Не отказав мне в маленькой услуге, Нагрудные вы закажите дуги И, принеся все эти украшенья, Мне положите в гроб для утешенья. Когда закончите, без горькой думы Вы разукрасьте ящик мой чугунный, Его снаружи смажьте рыбьим жиром, К Царцу-реке меня несите с миром. И в волны бросьте мой чугунный ящик, Чтоб он упал на дно реки бурлящей». Тут у отважной нартской молодежи От слов таких прошел мороз по коже. Таков обычай: нарты держат слово, Карая нарушителей сурово. И поднялись они по небосклону, Гроб заказали у Курдалагона. И мастер гроб чугунный разукрасил, Как порешили это на ныхасе. Урызу сделали они тотчас Напитков, пищи месячный запас. И, думая об Урызмлге-друге, Ему у Сафа заказали дуги. В гроб положили нарты молодые Все украшенья эти золотые. Чугунной крышкой гроб литой закрыли, И наглухо его заколотили, Потом, обильно смазав жиром рыбьим, К реке отправились, покрытой зыбью. Река Царцу их встретила разливом. Гроб опустили нарты молчаливо И, головы на грудь склонив в печали, В последний раз «прощай» ему сказали. Как люлька, гроб качался на волнах И к морю Черному летел стремглав. А там его донбетры увидали, Они в то время жемчуг добывали. Казался гроб им чудом неземным, И целый день они играли им. Смеясь, поймать его пытались в сети И прыгали через него, как дети. Устроили себе забавный пир И слизывали жадно рыбий жир. Устав возиться с ним, донбетры вскоре Перенесли его на берег моря. Там, у маликов, мельница вертелась, И пошутить донбетрам захотелось. Гроб в нук они, играя с ним, вложили И мельницу легко остановили, А сами скрылись все в одно мгновенье. И мельники пришли в недоуменье, Друг друга спрашивали: «Что случилось? Как это мельница остановилась?» Вот к мельнице поближе подошли И в нуке гроб чугунный тот нашли. Осматривали долго, удивлялись, Возились с ним, открыть его пытались. Один бросал, другой за дело брался, Но гроб чугунный все ж не открывался. Тогда они, кляня свое бессилье, К царю маликов гроб послать решили. Отправили они к царю людей, Чтоб о находке рассказать своей. «О милость царская да будет с нами! То чудо не сравнится с чудесами. Мы в мельнице нашли чугунный ящик, Сочли его мы чудом настоящим. Уже на небе солнце показалось, Но гроб никак открыть не удавалось». Царь милостиво приказал: «Возьмите Вы ящик и его мне принесите!» Под тяжестью сгибаясь до земли, Чугунный гроб малики принесли. Чтоб гроб открыть, всех мастеров позвали. Когда взломали, удивляться стали: «О странный гость! Как ты сюда проник? Зачем залез в чугунный гроб, старик?» «Нарт Урызмаг я, из страны великой, Я лицезреть хотел царя маликов». «Ну что ж, — ответил царь, — за лицезренье Мне гости платят вечным заточеньем». И заточил он нарта в подземелье, А сам предался буйному веселью. Шли дни, но дерзкий пленник не смирился. Вот как-то раз он к страже обратился: «Коль сердце старца биться перестанет, Ваш мудрый царь счастливее не станет, Ведь за меня — героя славных нартов — Царь может выкуп требовать богатый». И стража донесла царю маликов: «Твой пленник просит милости великой. Ведь за него — героя дерзких нартов — Царь может выкуп требовать богатый». «Что ж, мысль хорошая, — ответил царь, — Старик умен, должно быть, как и встарь. Подземную темницу отворите И пленника скорее приведите. Коль выплатит хороший выкуп он, Свободой тотчас будет награжден, А коли нет, от голода умрет». Страж выполнил приказ царя. И вот К царю он снова пленника ведет. Вопрос такой царь грозный задает: «Ну, старый нарт, испытанный в огне, Какой ты выкуп предлагаешь мне?» И голову свою склонивши, так Царю ответил гордый Урызмаг: «Есть однорогие волы у нас, Их сотню сотен пригоню сейчас, Двурогих я тебе две сотни дам, Трехрогих тысячу. Моим словам Поверь, о царь! Число четырехрогих Сам назови в своих расчетах строгих». Промолвил царь: «Пусть будет сотен восемь, И большего мы от тебя не просим». «И пятирогих цифру назови, Я выполню веления твои». Малик сказал: «Два раза сотен девять». «Конечно, нарты весь свой скот разделят И срочно приготовят выкуп весь. Но кто доставит нартам эту весть? Чтоб перегнать тебе гурты скота, Двух вестников прошу я неспроста. Пусть первый будет рыжим, а второй — С большою чернокудрой головой». И обойдя тогда немало сел, Гонец царю двух избранных привел. Здесь был и рыжий, и черноволосый. К ним обратился Урызмаг с вопросом: «Кто знает в нартское село дорогу?» «Мы оба знаем путь тот, слава богу». «Тогда идите и в моем квартале Спросите нартов обо мне вначале, Потом скажите, что в темнице я И что за выкуп выпустят меня. Пусть выполнят они, не дрогнув бровью, Любя меня, все царские условья: «Есть однорогие волы у вас, Их сотню сотен дайте нам сейчас. Двурогих нам две сотни отсчитайте. Трехрогих тысячу вы пригоняйте. Четырехрогих — восемьсот в дорогу, Два раза девять сотен пятирогих». Потом скажите: «Коли этот скот К царю маликов тотчас не пойдет, То обезглавьте черного вола, И на виду у нартского села Вы голову его скорей повесьте На шею рыжего. Вот наши вести»». Два парня в нартское село помчались, В дороге пели песни и смеялись. Когда добрались до ныхаса нартов, Сказали старцам много слов приятных. «Добро пожаловать! — им отвечали. — Откуда гости? Видно, вы устали? С какою новостью пришли вы к нам?» Посланники сказали старикам: «Мы посланы к вам от царя маликов, У нас в плену ваш Урызмаг великий. Вы выполнить должны беспрекословно Царя маликов скромные условья: Есть однорогие волы у вас, Их сотню сотен дайте нам сейчас. Двурогих нам две сотни отсчитайте, Трехрогих тысячу вы пригоняйте, Четырехрогих — восемьсот в дорогу, Два раза девять сотен пятирогих». Добавили потом: «Коль этот скот К царю маликов тотчас не пойдет, То обезглавьте черного вола, И на виду у нартского села Вы голову его скорей повесьте На шею рыжего. Вот наши вести». Тогда народ заговорил в тревоге: «Достать, конечно, можно однорогих, Двурогих нам не трудно отобрать, Но где же нам трехрогих отыскать? Четырехрогих, пятирогих нет». Решили, что Сатана даст ответ. Сатана рассмеялась и сказала: «Я поняла все с самого начала. Пусть здравствует храбрейший наш старик! Ужель никто из нартов не проник В смысл слов иносказательных его? Вам Урызмаг готовит торжество. Нашел он где-то, гласу сердца внемля, Богатые, нетронутые земли. Когда он говорил об однорогих, Сзывайте, значит, пеших вы в дорогу. Двурогие — то конных войск колонны. Трехрогие — стрелки на горных склонах. Четырехрогие — то щитоносцы, Как зеркала, блестят щиты на солнце. А пятирогие — в вооруженье Все войско в целом, что пойдет в сраженье. Лишь только войско вестники узреют, То указать дороги не посмеют И остановятся на полпути. Тогда вам надо черного схватить И, обезглавив, голову повесить На шею рыжего. Укажет вестник Тогда к царю маликов путь прямой, Чтоб не расстаться с рыжей головой». Вот войско нартов собираться стало. От топота коней земля дрожала. Увидя это, вестники в волненье Бежать хотели тайно из селенья, Но беглецов поймали нарты вскоре, Себе на радость, а врагам на горе. Булатный меч успел сверкнуть едва, Как черная скатилась голова. И рыжему гонцу ее на шею Повесили, чтоб шел он веселее. И бедный вестник, ужасом объятый, Путь указал врагам своим заклятым. А в это время старый Урызмаг Жене малика, как почтенья знак, Дугу поднес из золота литого, Но в тайне добивался он другого: Узнать, какие клады есть у них И где хранят их от врагов лихих. Дугою золотой восхищена, Клад указала царская жена И, словно опьяневшая от хмеля, Открыла вход заветный в подземелье. Запомнив это, нарт, как часовой, Тогда на башне стал сторожевой. Заметив войско на большой дороге, Вошел он смело в царские чертоги И так сказал: «Уже идет мой скот, Своим стрелкам вели идти вперед. Но пусть возьмут они лишь хворостинки, Чтоб на пути не вышло бы заминки. Ведь если кто оружие возьмет, То в страхе разбежится весь мой скот». И царь решил, что слушать нарта нужно, Велел стрелкам он выйти без оружья, А сам взошел на башню, и с тревогой Стал наблюдать он с нартом за дорогой. Лишь к войску нартов подошли малики, До них мгновенно донеслись их крики. Земля тряслась от топота копыт. Отряд маликов сразу был разбит. Царь молвил: «Нарт, звездой своей хранимый, Скажи, откуда в поле столько дыма?» «Животные идут без понуканья, То пыль от ног и пар от их дыханья». Но царь сказал: «Я слышу шум и крики, Что это значит? Где мои малики?» «Прислали скот нам нартовские села, Доносит ветер шум копыт тяжелых». Но вот примчались нарты, наконец, И окружили крепость и дворец. Тут Урызмаг достал свое оружье, Сказав царю: «Нам рассчитаться нужно. Взгляни скорей на этот скот рогатый. Прими же выкуп достославных нартов». И он взмахнул мечом своим точеным, И царь упал, ударом пораженный. А Урызмаг богатство все связал В тюки большие и с собою взял. И войско нартов с радости великой Весь тучный скот забрало у маликов. И, торжествуя, в нартские селенья, В свои дома вернулось войско с пеньем. Там стали отдыхать и пировать, Свою добычу бедным раздавать. И чествовали долго Урызмага За светлый ум и нартскую отвагу.