Страница 40 из 54
КАК САТАНА ПОДДАЛАСЬ СОБЛАЗНУ
В поход годичный Урызмаг собрался, С Сатаною любимой попрощался. «Я в путь иду, далекий, незнакомый, А ты, жена, храни ключи от дома. На всякий случай я оставлю шило, Что обладает чудотворной силой. Смотри за ним и бережно храни, А срок придет, ты им ладонь проткни. Коль из нее польется кровь струей, То не вернется Урызмаг домой; Коль из ладони брызнет молоко И пена разойдется широко, То, значит, жив и в нартское селенье Я возвращусь к тебе без промедленья». Когда Тутыр среди мирских забот Узнал, что нарт отправился в поход И что Сатана будет жить одна, Проворно он вскочил на скакуна. В пути он думал: «Нартская Сатана Не поддавалась ловкому обману. Мужчин к себе она не допускала И все уловки их распознавала. Но у нее я должен ночевать, Чтоб нартову хозяйку испытать». Примчался он в село во весь опор И к Урызмагу лошадь ввел во двор. Уже темнело. Приближался вечер. Сатана вышла путнику навстречу: «Мне разрешает наш адат старинный Принять тебя, хоть в доме нет мужчины». Сатана в дом его ввела с почетом И окружила путника заботой. Для гостя в знак особого вниманья Приволокла барана для закланья. «Коль муж уехал, — молвила Сатана, — То пусть же гость заколет сам барана». Сатана быстро стол ему накрыла И гостя дорогого угостила. Тутыр сказал Сатане без смущенья: «Я не скрываю цели посещенья. К тебе приехал, ты не будь в обиде, Не только для того, чтобы увидеть, Хочу возлечь с невестой, как жених, Ты приготовь подстилку для двоих». Разгневалась Сатана, задрожала И угощать Тутыра перестала. Сказала гордо: «Глуп ты, как осел, Коль для соблазна ты ко мне пришел. Пред женщиной стыда ты не имеешь. Как издеваться надо мною смеешь! Ты думаешь, что я на склоне лет Позор приму на голову? О нет!» И, возмущенная, средь ночи темной Сатана выгнала его из дома, Избив за дерзость кочергой железной, Чтоб он забыл о мыслях бесполезных. Тутыр и света божьего не взвидел, Домой бежал он в гневе и обиде. А Сафа, мастер золотых изделий, Узнав о том, подумал: «И без хмеля Тутыр был пьяным. Он ушел избитый. Пути к Сатане для него закрыты. Но если браться вновь за это дело, Мне надо будет действовать умело. Со мной, быть может, выйдет по-другому, И встречен буду я не так сурово». Обдумав все свои шаги заране, Собрался Сафа к нартовской Сатане. И тайно, чтоб другие не узнали, Он ловко сделал из чудесной стали Два ножичка складных на удивленье, Два ножичка складных на загляденье. Их свойство было необыкновенно: Захочет лишь хозяин, и мгновенно Пред ним уже не ножички стальные, А девочка и мальчик разбитные. Хозяину в пути они служили И только для него на свете жили. Когда же он хотел им отдых дать, То обращал их в ножички опять. От ветра и дождя оберегал, И в свой карман их осторожно клал. Не ножички, а просто загляденье! Вот въехал Сафа в нартское селенье; Спешит к Сатане. У ее дверей Он спешился и крикнул громко ей: «О, добрый вечер, нартова Сатана! Прими меня, я — гость для всех желанный». Уже темнело. Приближался вечер. Сатана вышла путнику навстречу: «Дает мне право наш адат старинный Тебя принять, хоть в доме нет мужчины». Тогда вошел спокойно Сафа в дом, Как добрый гость расположился в нем. Хозяйка вышла, стала у дверей, В ладонь воткнула шило поскорей. Запенилось на ранке молоко, Она вздохнула радостно, легко. «О боже, жив он! Все мы в божьей власти, Не угрожают путнику напасти». Она вернулась к гостю с торжеством: «Оставила тебя я одного, Будь милостив, прости меня за это, Ведь Урызмаг мой странствует по свету. Не ведала, вернется ли он ночью, И потому я волновалась очень. Теперь же я узнала, что домой Вернется он рассветною порой». Сказала это и во двор пошла, И жирного барашка привела: «О гость почтенный, в доме нет мужчины, Не нарушай обычаев старинных. Быть может, даже вопреки желанью, Но все же выполни обряд закланья». Тут вытащил из двух карманов тайных Кузнец два ножичка необычайных, И обратил их с ловкостью отменной Он в мальчика и девочку мгновенно. Зарезал мальчик тотчас же барана. Дивясь, глядела на детей Сатана, Как быстро все они приготовляли, Хозяину проворно угождали. И думала она: «Вот чудеса, Каких не встретишь даже в небесах». Тем временем поджарился шашлык, И дети изумительные вмиг Пред Сафою поставили на стол. А Сафа даже бровью не повел, И лишь когда окончил ужин свой, Он юным слугам сделал знак рукой. Промолвила почтительно Сатана: «Ложись и отдохни, мой гость нежданный. В парадной комнате ты будешь спать». Едва она успела то сказать, Как мальчик с девочкою подбежали К хозяину и вновь ножами стали. А тот почистил тщательно ножи И снова их в карман свой положил. Сатану к чуду потянуло властно. Что может быть таких ножей прекрасней? Лишь в комнате улегся гость усталый, Она зашла к нему и так сказала: «О гость достопочтенный и желанный, Пока не дашь ножей твоих карманных Мне навсегда, не успокоюсь я, Продай их мне, озолочу тебя. За них любую цену запроси». Ответил мастер: «Боже упаси! Моих кормильцев как же мне лишиться!» Сатана не могла угомониться И продолжала гостя умолять Два ножичка диковинных продать. Молчанья долго гость не прерывал, Но, наконец, с улыбкою сказал: «Те ножички мне дороги, как дети. Я не отдам их ни за что на свете. Но если их придется променять, То лишь на женщину». «Что мне сказать, — Ответила ему Сатана сразу. — Не поддавалась никогда соблазну, Но коль впаду теперь в соблазн за них, То будет грех, но грех не из больших. Никто меня не упрекнет за это». И вот они до самого рассвета Глаз не смыкали. Ну а утром ранним Довольный Сафа радостной Сатане Два ножичка чудесных подарил. Лишь солнца луч поля позолотил, Как Урызмаг, старик белобородый, Наставник славный нартского народа, Чуть свет в селенье прибыл с табунами Из дальнего похода за горами И крикнул: «Исходил я все края! Где ты, хозяйка старая моя? Взгляни скорей — и сердце будет радо — Пригнал я многочисленное стадо». Лишь голос Урызмага услыхала, Заплакала она, запричитала: «Кровавый дождь пронесся надо мной, Над бедною, несчастной головой. На старости в какой соблазн я впала И честь свою навеки потеряла. Что делать мне? Кто боль мою измерит? Смогу ль теперь ему открыть я двери? Коль он войдет и здесь найдет другого, Расправится, должно быть, с ним сурово, И мой позор пойдет гулять по свету. Нет, никогда я не пойду на это!» Пока Сатану мучило волненье, Закралось в сердце старика сомненье. Он ближе подошел к родному дому, Услышал сразу голос незнакомый, И понял он, чем вызвано молчанье... «Кто без меня посмел придти к Сатане?» И Урызмаг стоял, как пригвожденный, Тяжелым горем в сердце пораженный. Посыпались из глаз мгновенно искры, И мысль одна его пленила быстро: «Убить его и с ним убить Сатану!» Он к двери подошел, от злобы пьяный. Но вот остановился он внезапно: «О небеса! Что скажут наши нарты? Что делать? Взять ли на себя мне грех? Убить легко, но как уйти от тех, Кто прибежит на крики и стенанья? Что я тогда скажу им в оправданье? И разнесется страшный мой позор От мест родных до отдаленных гор. Придут сюда испуганные нарты... Что делать мне? Иль убежать обратно? Но если убегу я из селенья, Друг другу нарты скажут с удивленьем: «Год не был Урызмаг, домой попал И от жены обратно убежал»». Недолго колебался Урызмаг. В конце концов решил несчастный так: «Уйти и не вернуться никогда, Забыть про все прошедшие года». И скакуна он оседлал опять, Чтоб день и ночь в чужих краях скакать. Умчался он куда-то далеко. Узнав о том, кузнец вздохнул легко. Оставив ножички свои Сатане, Смеясь, домой помчался утром ранним. Все поняла тогда Сатана сразу: «О, как могла поддаться я соблазну! И коль об этом нарты будут знать, Смогу ль свое лицо им показать? Допустят ли меня в свою среду? Нет, лучше я от них навек уйду И за свою измену в наказанье Вдали погибну, где-нибудь в изгнанье». В тоске неудержимой, без надежды, В мужские облачившися одежды, Ушла она, как странница, из дома, Пошла к местам далеким, незнакомым, Но ножички с собою захватила. И про себя она проговорила: «Пусть пропаду в неведомых я странах». Пошла в изгнанье нартова Сатана. Степями шла и чащею дремучей, Не обходила рытвины и кручи, Шла по горам, переходила реки, От горьких мыслей не смыкая веки. Усталости не ведала она. Страну сменяла новая страна. Каким путем, какою шла дорогой, Известно было одному лишь богу. А нарта Урызмага нет как нет. В каких краях его затерян след? Однажды ночью, темною и длинной, Сатана шла долиною пустынной. Шла в полной тьме, о камни спотыкаясь, И все ж вперед упорно продвигалась. Но вот и солнце над землей взошло, Все ожило вокруг и расцвело. Сатане захотелось отдохнуть, Ведь впереди еще был долгий путь. Заметив бугорок, она пошла К нему скорей и на траву легла. Сон вмиг подкрался к путнице усталой. Проснулась — солнце высоко стояло, И пламень ярких солнечных лучей Всю землю согревал еще сильней. Глаза от солнца заслонив рукой, Она взглянула на простор земной. Кругом поля, цветущие равнины, Над ними горы, снежные вершины. В одной долине солнечной стада Заметила Сатана. И тогда С надеждою подумала она: «Раз вся долина барантой полна, То и пастух, должно быть, недалече. Я подожду пока наступит вечер». Но вот и солнце скрылось за горой, Повеяло прохладою ночной. И тотчас же, как это полагалось, К ночным стоянкам баранта собралась. И пастуха Сатана разглядела. Он занят был своим обычным делом. Кружился на коне средь трав высоких Старик широкоплечий, огнеокий, Барашками своими окружен. На них замахивался плетью он И на ночную собирал стоянку, Чтоб их пастись отправить спозаранку. Когда собрал, чтоб не было потерь, Заколотил он загородки дверь, А сам пошел к себе в шалаш прохладный Чтоб подкрепиться отдыхом отрадным. Сатана, притаившись, темной ночью Поодаль шалаша сидела молча. Вдруг крикнула: «Открой-ка гостю двери! В пути немало он дорог измерил». Пастух сейчас же выбежал на зов, Он странника был приютить готов: «О заходи, будь долгожданным гостем, Здесь странствующих принимают просто». Лишь голос тот Сатана услыхала, Как Урызмага сразу же узнала, Узнала мужа, старика родного, Пропавшего и найденного снова. От радости Сатана задрожала, Едва-едва она себя сдержала, Чтоб не открыться до конца тотчас же. А Урызмаг и не подумал даже, Когда вводил в шалаш гостеприимный, Что этот гость нежданный был любимой Женой, с которой жил он дружно прежде. Она теперь была в мужской одежде. Нарт Урызмаг барашка притащил И на кремне свой ножик отточил. Сатана же достала из кармана Два ножичка любимых и желанных. И ножички те из чудесной стали Вмиг мальчиком и девочкою стали. И мальчик, взяв у пастуха барана, Пред старым нартом заколол нежданно. Нарт Урызмаг совсем оторопел, На мальчика и девочку смотрел. Дивился он невиданному диву: «О боже мой! Ты дал мне день счастливый. Весь свет изъездил, не сидел я сиднем, Мир наблюдал, и многое я видел, Свидетелем чудес не раз бывал, Такого ж чуда в жизни не встречал». Закончив быстро скромный ужин свой, Лжестранник сделал детям знак рукой, И мальчик с девочкою подбежали К лжестраннику и вновь ножами стали. И он почистил тщательно ножи, И в свой карман их снова положил. Тут Урызмаг, как громом пораженный, Остановился весь преображенный: «Не рассердись ты на слова мои, Продай мне, странник, ножички твои. Не пожалел бы ничего на свете, Все отдал бы, что только глаз приметит, А доброту твою бы помнил вечно». Сатана улыбнулась: «Да, конечно, Таких, как ты, я в жизни не встречал, Хотя людей немало я видал, И за добро я должен отплатить, Все за него ты можешь попросить. Я в ножичках своих души не чаю, И ни на что я их не променяю. О не сердись, ты видел сам воочью, Они мне верно служат днем и ночью, Они — мои кормильцы дорогие. И коль на блага их менять другие, На женщину лишь променяю их И ценностей не требую других». Тогда промолвил Урызмаг Сатане: «Исполнил бы я всякое желанье. Коль женщиной родился б я на свет, То верности нарушил бы обет, Не вынес бы я этого соблазна». Тут назвала себя Сатана сразу, И молвила она ему невинно: «Теперь, Урыз, ты, доблестный мужчина, Поймешь меня, как, свой обет нарушив, Я отдала за это чудо душу». Сатану снова обнял Урызмаг, Он к примиренью сделал первый шаг. Они решили поспешить обратно, Вернуться снова к огнеоким нартам. Не забывали и односельчане Об Урызмаге славном и Сатане, Сходились часто на ныхасе вместе И о пропавших ожидали вести. «Уж срок прошел годичного похода, Вне дома Урызмаг уже два года, В селенье нартов нет его ноги, Наверное, он где-нибудь погиб. Печален был конец их жизни дружной. Жена исчезла вскоре вслед за мужем». Тогда Сырдон проговорил: «Поверьте, Нам незачем и говорить о смерти. Живыми и здоровыми они В свое село вернутся в эти дни, Опять стада они пригонят к нам И сделают подарки беднякам». Исполнилось предчувствие Сырдона: Лишь луч зари скользнул по небосклону, Как радостная весть распространилась, Что дружная семья к ним возвратилась. Пригнала баранту она с собой, Довольная походом и судьбой. И все селенье, как гостей желанных, Встречало Урызмага и Сатану. Все поздравляли с возвращеньем их — Наставников, сородичей своих, Им руки старцы крепко пожимали, А молодые пели и плясали. Так радовались нартские герои, Как будто солнце вдруг взошло второе. Нарт Урызмаг — он снова стал веселым — Сказал: «Пусть вестники пройдут по селам, Сзывая нартов бедных и богатых На поле игр, где часто пляшут нарты». Когда собрались все, призывам внемля, Сатана скромно бросила на землю Два ножичка стальных на удивленье, Два ножичка складных на загляденье И обратила с ловкостью отменной Их в мальчика и девочку мгновенно. Они сейчас же к делу приступили, Вкруг стада оживленно заходили. На них глядели нарты с изумленьем — Не видело таких чудес селенье. Скот сосчитать помог Урыз им сам. Часть большую он роздал беднякам. Сказавши слугам: «Для меня пока Вы отделите белого бычка, А остальных меж нартскими домами Распределите поровну вы сами». И выполнили слуги тот приказ С достоинством большим, не торопясь. Они бычка от стада отделили, Все остальное стадо разделили. И каждый нарт ту долю получил, Которую Урыз определил. Сатану с Урызмагом весь народ Благодарил, им оказав почет. Все разошлись с подарками домой. Тогда ушел и Урызмаг с женой И белого бычка с собою взял, Кувд будущий с Сатаной обсуждал. Готовиться Сатана к пиру стала, Напитки, кушанья приготовляла. Закончив все, Сатана приказала Глашатаю пройти по всем кварталам: «Иди и крикни нартам, вестник мой, Чтоб все собрались к нам на кувд большой. Устраивает пир наш Урызмаг, Пир на весь мир— благополучья знак». И выполнил приказ ее глашатай, С вершины крепости он крикнул нартам: «Послушайте, что я скажу сейчас, Есть весть одна, приятная для вас: От стариков до маленьких детей Спешите к Урызмагу поскорей». Собрались все — и женщины, и дети, Мужья, которых лучше нет на свете, — Собрались к Урызмагу в дом большой И забавлялись пеньем и игрой. Неделю целую все пировали, Затем из-за столов обильных встали, Хозяев дружно отблагодарили И разошлись. И все довольны были. А Урызмаг с женой своей прекрасной Жить стали снова мирно и согласно.