Страница 20 из 88
Дымоходы украшают потолок. Ворон сидит на губе самого высокого из них.
Увидев меня, громко каркает.
— Немного мелодраматично, тебе не кажется? — бормочу я.
Я обращаю внимание в том направлении, куда пошел Исаак. Мощеная дорожка ведет прямо к остроконечному крыльцу и арочному дверному проему с фамильным гербом, выгравированным на камне над входом.
— Господи, — выдыхаю я.
— Видишь, не так уж и плохо?
Я вздрагиваю от удивления, когда понимаю, что брат Исаака стоит рядом со мной.
— Похоже на сцену прямо из «Аббатства Даунтон», — добавляет он.
Я закатываю глаза. — То было аббатство. Это поместье.
Богдан смотрит на меня. — Картошка, по-та-то. Он большой, это моя точка зрения.
Я на грани смеха, когда подавляю инстинкт. Он не мой друг.
Никто из этих людей не является.
Это может быть красивая тюрьма. Красиво, на самом деле. Но это не значит, что он все равно не будет держать меня в плену.
— Лучше поторопись, — говорит Богдан, подталкивая меня вперед. — Похоже, идет дождь.
Я обращаю свой взор к мрачному серому небу. Надвигаются серые облака, почти достаточно низко, чтобы задеть вершины дымоходов.
Глубоко вздохнув, я иду по мощеной дорожке через великолепную арку. Богдан придерживает для меня дверь и проводит внутрь.
Здесь так же красиво, как и снаружи. Средневековые гобелены висят над грубыми каменными стенами, а пол повсюду покрыт роскошными толстыми коврами. Коврики, которые выглядят слишком дорого, чтобы на них наступить, независимо от того, новая обувь или нет.
Я слышу голоса и поворачиваюсь, чтобы увидеть Исаака, стоящего в нише и разговаривающего с мужчиной почти такого же роста, как он.
Все русские высокие? А может быть, это просто русские, с которыми мне не повезло соприкоснуться.
Исаак, да.
Богдан, да.
Але —Нет. Максим. Говорю себе под нос три раза быстро: «Максим, Максим, Максим». Это все еще кажется странным и неуклюжим во рту.
Он сказал мне, что он американец с инвестиционными интересами в Великобритании.
Но если Исаак прав, то мой жених был таким же русским, как и все остальные.
Видимо, у меня тип: чужой и смертельный.
Раздавшийся смех шокирует даже меня. Все поворачиваются и смотрят, как будто у меня только что выросла еще одна голова.
— Камила?
Я качаю головой и закрываю лицо ладонями. Если я сейчас не перестану смеяться, я начну плакать.
— Камила.
Я глотаю отчаянный смех. Я смотрю вверх, ища выход.
Но я вижу только Исаака.
Он смотрит на меня с выражением, близким к сочувствию, но не совсем. Честно говоря, я не думаю, что он способен на такие эмоции. Жаль, да.
Ярость, конечно. Но сочувствие?
Это потребовало бы, чтобы он был человеком.
— Почему бы тебе не подняться в свою комнату и не отдохнуть? — Богдан бормочет с моей стороны.
Я поднимаю брови. — Моя комната?
Он кивает. — Конечно. Эдит тебя покажет.
Богдан отходит в сторону, чтобы показать молодую женщину в темно-синей униформе горничной с белым фартуком. Она тоже блондинка, но ее волосы скорее медовые, чем золотые.
— Добро пожаловать в поместье Пембрук, миссис Воробьева, — говорит она с совершенно невозмутимым лицом и очень британским акцентом.
— С кем ты разговариваешь? — раздраженно рявкаю я.
Она выглядит такой пораженной, что я на самом деле чувствую себя немного виноватой за то, что была такой грубой.
— Пожалуйста, простите меня, мадам. Я не хотела обидеть.
— Эдит, — прерывает Исаак спокойным, но резким голосом, — почему бы тебе просто не проводить нашу гостью в ее комнату?
Она благодарно кивает ему и поворачивается к полувинтовой лестнице, ведущей на второй этаж. — Вот сюда, если хотите.
Я бы отказалась следовать за ними, если бы не тот факт, что я хочу, чтобы они перестали пялиться на меня. Поэтому я направляюсь к лестнице вслед за горничной.
Мы достигаем лестничной площадки, которая выходит на лабиринт роскошных коридоров с ковровым покрытием. На стенах портреты. Все мужчины и женщины в них до ужаса похожи на Исаака и, с содроганием замечаю, на моего жениха.
Эдит идет по крайнему левому коридору, шаркает на полпути и указывает на комнату. — Вот вы здесь, мадам, — говорит она, придерживая передо мной дверь.
Я вхожу в комнату в оцепенении.
Почему я должна ожидать чего-то меньшего, чем великолепие? После величия входа и фойе, казалось бы, шок прошел, но от комнаты все равно захватывает дух.
В этом разница между богатством и богатством.
Это колоссальная круглая комната. Стены обшиты панелями в викторианском стиле, каждый край четкий и окрашен в темно-зеленый цвет морской волны, который, кажется, плывет перед моими глазами. Камин вырезан из чистейшего белого мрамора.
Перед ним стоит пара кожаных кресел с раскладывающимися спинками, а над ним каминная полка, заставленная книгами с позолоченными краями. Глядя на все сверху, мантия представляет собой раскинувшийся масляный ландшафт болот.
Пасмурно, угрюмо, мечтательно. Почти наверняка прижизненное достижение какого-нибудь известного мастера-художника, чье имя я никогда не могла произнести.
У кровати балдахин, задрапированный прозрачным тюлем, хотя портьеры подвязаны золотой веревкой, открывающей вышитое одеяло и достаточное количество подушек, чтобы использовать новую каждую ночь в течение нескольких месяцев подряд.
Прямо напротив камина стена снова ломается, открывая пару окон и балкон Джульетты. Он выходит во двор за поместьем, такой зеленый, что у меня начинает пульсировать в глазах.
— Ну… трахни меня, — выдыхаю я.
Я вздрагиваю, как только слова вылетают из моего рта. Это место может подойти для леди, но, видимо, мои манеры не совсем подходят. Я виновато смотрю на Эдит.
Она застенчиво улыбается мне. — Довольно милая комната, не правда ли, мисс Камила?
Я хмурюсь. — Ками в порядке.
Ей сразу становится не по себе от этого. — Ну, у вас есть собственная ванная комната прямо там, — говорит она мне, указывая на кремовую дверь в другом конце комнаты. — И в вашем гардеробе есть скромный выбор одежды, которую вы можешь носить на данный момент. Мы подготовим для вас новые вещи, как только вы будете готовы, а пока я взяла на себя смелость подобрать для вас платье на сегодняшний вечер.
Я сразу же прекращаю таращиться и поворачиваюсь к ней лицом. — Прости, сегодня вечером?
Она заламывает руки перед собой. — О да, мадам. На ужин.
— Ужин? — Возможно, я звучу как идиотка, но я хочу убедиться, что правильно расслышала. Потому что она не сказала «ужин», как будто это было просто время дня, когда вы едите.
Она сказала «ужин», как будто это было свидание.
— Конечно, сегодня вечером вы ужинаете с мистером Исааком.
Я злюсь и не скрываю этого.
— Конечно, нет! — говорю я со всей непреклонностью, на которую способна. — Ты можешь спуститься и сказать ему, что принуждение меня выйти за него замуж не означает, что я собираюсь подыгрывать этому безумному фарсу, который он здесь затеял. Он женился на заключенной, а не на сообщнице.
Я подхожу к одному из кресел и плюхаюсь вниз, все еще в свадебном платье.
— Он может пойти на хуй, — добавляю я. — И да, ты тоже можешь передать эту часть сообщения.
Эдит стоит на месте, ожидая кульминации. Но это не шутка. А если и есть, то очень, очень несмешно.
Когда я даже не моргаю, она приходит в себя, пятится из комнаты и с кротким щелчком закрывает дверь.