Чердынец

Я с удивлением потом узнал, что Славка ушел в армию! Как так?! Ему же прямая дорога была в институт! Но нет — отслужил. Затем Славка пропал и встретились мы уже через несколько лет. Как оказалось, он отучился в каком-то хитром институте, в каком, сам он — не уточнял. Потом работал на, опять же, хитром производстве, и опять — не понять на каком!

Нет, так-то я понимал, что все это как-то связано либо с Конторой, либо с обороной. Еще пару раз он приезжал к родителям, и мы даже встречались!

А в конце восьмидесятых, или начале девяностых Славка забрал родителей к себе, куда-то под Москву, толи в Дубну, толи Королёв. Последнее, что я про него слышал, что он уехал в Израиль, и что был он чуть ли не полковником в отставке! Я тогда еще подумал — ну кто его бы в таком случае отпустил в Израиль? Хотя-я-я… в те годы всем было на все — насрать! И никогда бы я в детстве не подумал, что Славка и его родители — евреи.

Да нам тогда плевать было, кто ты по национальности — главное, кто ты есть по жизни!

И вот сидит передо мной Славка, скромно улыбается, слушая, как Сашка чего-то опять врёт!

Вот и как тут не расчувствоваться, мне — старому больному человеку?! Так-то я — пацан по телу, но сентиментальности во мне — как во вполне себе шестидесятилетнем дедушке!

Я вышел на кухню и попросил, чтобы бабушка напоила меня и пацанов чаем.

Бабушка удивилась, не меньше ее удивились пацаны! Не принято здесь и сейчас кормить чужих детей у себя! Не потому, что жалко — вовсе нет! Если у кого-то беда, пожар там и еще какой катаклизм; если, к примеру, родители алкаши, совсем детей забросили — и накормят, и еще какую-нибудь одежонку подберут! Но вот кормить в чужом доме, и так же — кормиться в чужом доме — не принято! Свой дом ведь есть! И родители свои! И если ты «перехватил» что-то у чужих людей — то родителям и бабушкам-дедушкам — укор и позор! Чего «кусошничаешь»? Что — дома не кормят? По эртээсу куски собираешь? Можно было и по заднице получить, да как бы и не сильнее, чем за проделки!

Но бабушка согрела чаю, поставила на стол какие-то оладьи. Пацаны сначала отнекивались, потом — ели скромно, косясь на бабушку. Вообще-то это мой «косяк» — так сейчас не делают! Но я хочу, чтобы мои родные привыкали, что мои гости, пусть и не взрослые, но люди — серьезные, а значит и относится к ним нужно как к гостям — за стол усадить и угостить!

Охо-хо-нюшьки! Все мои взбрыки! Все мое несоответствие возраста и личности…

Ладно… пацаны ушли, а потом — перемелется, мука будет!

Про Крым я вспомнил не зря. Крым вообще в семействе Камылиных многое значил.

Есть у меня еще тетка — родная сестра моей мамы. Давным-давно, ну — по моим, сейчас детским меркам, она в Кировске познакомилась с солдатом из воинской части, которая расположена километрах в десяти от Кировска, за Тоболом.

Солдат этот, дядя Витя и стал ее мужем. А родом он был из села Н-ское, которое расположено примерно посередине между Феодосией и Судаком, то есть — в Крыму. После его демобилизации, они еще года два жили в доме деда и бабушки, а потом дядя Витя уговорил тетю Клаву уехать в Крым. Там они и прожили всю жизнь.

Кто-то из Камылиных примерно раз в три-четыре года, ездил к тете Клаве в гости и отдохнуть тоже. Село это довольно большое, правда расположено не на морском берегу, а так — на противоположном морскому, склоне горного хребта. Но и до Феодосии километров двадцать, и до Судака — примерно столько же. Доехать хоть и на попутках — труда не составляет. А нет — так через горы — марш-марш — километров семь или восемь и вот ты уже на берегу моря!

Даже бабушка с дедом туда ездили — с внуками понянчиться, да помочь чем по хозяйству. Тетя Клава с дядей Витей уже и домик небольшой там построили, двое детей у них, чуть старше меня и Катьки.

Все Камылины сходились в одном мнении — Крым — это земля обетованная! И даже батя мой соглашался — благодатная земля!

Вот после того, как мы с семьей съездили туда отдохнуть пару лет назад, мамка и уговорила батю переехать туда, попробовать там обосноваться! К тому же батя там, в общем-то случайно, познакомился с директором совхоза, разговорился. Оказалось, что директор Васильев в конце войны воевал командиром батальона примерно в тех же местах, где и батя. А когда Васильев узнал, что батя — мастер по установке-наладке оборудования — вообще стал его активно переманивать к себе! Тогда в Н-ском начинались строить винзавод, вот для наладки оборудования батя директору и понадобился!

Но, может — к сожалению, а может и к счастью! — ничего у нас не вышло.

По приезде туда, первое время жили у тетки. Но домик у них был тогда маленький — это они позднее пристрой соорудят. Стеснять родственников, у которых и своих детей уже двое, родители не хотели. Снимали комнату в доме у одной старушки, то потом — небольшой дом. Мы с Катькой — в школу, конечно, мама — в медпункт совхоза, батя — сначала на винзавод. Бате обещали квартиру в одном из строящихся целой улицей двухквартирных домов. И вроде бы все хорошо, но!

А вот потом начались неурядицы. Сначала заболел Васильев. Я не вникал, но мельком слышал, что фронтовые раны дали о себе знать. А потом он вообще — умер. Директором совхоза назначили главного инженера Копыльца. А с ним у бати не заладилось с самого начала! Был этот Копылец молодой, да ранний. Да и это было бы не беда, да вот же — был этот инженер родом откуда-то с Западной Украины. Перетащил в Н-ское свою большую родню — их почему-то «мадьярами» в селе прозвали, и устраивался он капитально! А у бати на бандеровцев, как он их называл — аллергия! Память на них у него нехорошая, оставшаяся на его затылке, и щеке, и на спине тоже — сеткой маленьких осколочных шрамов! И глаз плохо видел — от них же!

Да и еще при Васильеве умудрился батя поцапаться с Копыльцом! Дядя Витя ему тогда еще говорил:

— Ну что ты с этим «мадьяром» сцепился! Зачем?! Знаешь же, наверное, какие эти западенцы злопамятные!

— Да он мало что — бандеровец! Так он же еще и как инженер — дуб дубом! Он ведь ни хрена не понимает в технике!

Вот и отыгрался Копылец на бате. Сначала с завода перевел в трактористы, что батя еще стерпел — оборудование для завода задерживалось неизвестно где! Потом и в квартире отказал:

— Не знаю, чего там Васильев тебе обещал — у него и спрашивай! А в совхозе полно работников, которые гораздо дольше тебя работают! — и ведь не поспоришь, действительно так и есть.

Только Васильев понимал, что мастер с квалификацией, как у бати, куда как более ценен, чем простой работник. А Копыльцу было — до лампочки, наоборот — и батю подкусил, и вроде как справедливость восстановил!