Чердынец

Пришли Сашка Любицкий и Славка Крамер. Еще передавали привет от Кольки Кольцова и Рыжих.

Колька Кольцов — это мой приятель, с детства. Мы одно время жили в разных квартирах в одном доме, по соседству. Он на два года старше меня. В последнее время играть и баловаться, носится по улице, как баба говорила — «хвост дудкой» — практически перестал. Ходит в спортивку, на легкую атлетику, и все меня туда сманивает! Занимается серьезно уже два года, и даже какие-то неплохие результаты показывает. По крайней мере, на соревнования в Тюмень уже пару раз съездил.

Рыжие — в поселке пацанва двух братьев, погодков, так дразнит. Так-то они вообще не рыжие, просто фамилия — Рыжовы. Они с родителями приехали в Кировск, то есть — в РТС откуда-то из деревни несколько лет назад. Мы — приятельствуем.

Сашка Любицкий — мой дружок с детства. Мы с ним и в садик вместе ходили, и в начальную школу. Потом правда, когда мы вернулись из Крыма, учились хоть и в одной школе, но в разных классах. Сашка был всегда пройдохой — «пройда», как бабушка говорит. Он примерно одного со мной роста, но этакий живчик! Вечно с лохматой, кудрявой, в отца, дядю Сашу, головой, загорелый уже весной, на месте долго сидеть не может. Ага — «шило в жопе» — со слов опять же бабушки. Он вечно куда-то бежит, чем-то занят, вечно придумывает какие-то дела, часто — очень даже небезопасные, и вполне себе порицаемые взрослыми, вплоть до «ремня в жопу»! Учиться он «так себе» — примерно также, как и я. Времени же вечно не хватает, на эту школу!!!

Кличка у него — «Крестик». От деда Ивана услышал про «Крестика» — оказалось, что речь идет не про Сашку, а его отца, дядю Сашу. Что у них у всех, включая Сашкиного деда, такая кличка.

— Деда! А еще Сашка говорил, что он такой смуглый — потому что они, Любицкие то есть — болгары! Это правда, что ли? — ага, было такое хвастовство от Сашки.

Стоявший рядом дед Геннадий, заквохтал, заперхал табачным дымом:

— Эт Любицкие штоли болгары? Ха! Не знаю с какой они такой Болгарии, но что дед его — Петька — как есть цЫган, то — правда!

Дед Гена, похохатывая, рассказал, что Любицкий Петька (дед Сашкин) с его бабушкой появились здесь в Нагорном, в тридцатые годы. Был Петр Любицкий хорошим кузнецом, лошадей мог врачевать — то правда! А еще был бабник, выпивоха, и драчун — каких поискать! Матершшиник опять же! Дед Гена даже засомневался, кто кого перематерит — он деда Любицкого, или Любицкий — деда Геннадия!

— Как его Ефросинья (бабушка Сашкина, то есть!) только терпела — не знаю! Да и поколачивал он ее частенько! Но сам он, Петька-то, чаще от мужиков получал! Очень уж задиристый был! Хотя силенка была у него, была — чё тут говорить! Кузнец же!

— Деда! Я думал, что кузнецы они всегда большие, здоровенные. А дед Петя — невысокий, да щуплый! — действительно дед Сашки на здоровяка не похож.

— Ну так он раньше и не был щуплым. Крепким был, да. Это уж после войны он стал худеть, когда к старости погнало. Да и всякое ремесло прежде головой делается, а не силой дурной!

— А Крестик он почему?

— Дак у него в молодости, у пьяного дурака, присказка кака-то была про крестик… вот не помню щас… как там… ну — он все перед дракой орал, что побьет всех, вот — дескать, крест во все пузо… или как-то так… это он божился, значит, ага — дед, выпуская дым носом, всё пофыркивал, вспоминая молодость, — так его попервости и дразнили — Петька Крест во всё пузо! Потом уж — просто Петька Крест. А сыны его, значит — Крестики, да… Сашка Крестик, да Толька Крестик. Сашка-то ничё так вырос, справный мужик… А Толька у них в отца, значит пошел — тоже шалопай, да горлопан, ага…

В прошлой моей жизни, Любицкие примерно через пару лет уехали на Север. И с Сашкой после этого мы виделись всего пару раз, уже взрослыми. А здесь вот он! И я рад ему! Хоть и ругались мы с ним, и даже — дрались! Не раз и не два! Несмотря на то, что с Сашкой мы были примерно равны по силе, но был он какой-то верткий, жилистый, юркий, как капелька ртути. И мне частенько доставалось от него. Вот и сейчас, немного посидев рядом, он уже ерзает и вертится — скучно ему здесь сидеть!

Славка Крамер, мой одногодок, с родителями переехал в Кировск откуда-то с Урала. Здесь уже жила его тетка с мужем, работающим инженером-энергетиком в РТС. Приехали они, пока нас не было в Кировске. Славка перезнакомился с пацанами, и я с ним знакомился уже по возвращению. Был он щуплый, небольшого роста. В наших проделках особого участия не принимал, был рассудительным и спокойным. Спортом — не интересовался, но его уважали мальчишки за его знания. Казалось, что он знал все!

Славка, по моему, уже взрослому, здравому рассуждению, был такой обычный, советский ребенок-вундеркинд. Их было на самом деле немало, в стране Советов. Просто очень немногие из них чего-то добились в последующей жизни.

Казалось, что Славка интересуется всем и одновременно! Он занимался фотографией — потом я с удивлением смотрел на сделанные им еще в детстве фотографии, вполне на мой неискушенный взгляд профессиональные!

Он занимался музыкой (здесь уже — по требованию его мамы!), одновременно сразу и гитарой, и аккордеоном. Причем играл он вполне — опять же на мой взгляд! Помню мой дружок, Сашка Мухин, дворовый гитарист, говорил:

— Славка — он же классический гитарист! Ну, там — ноты, гармонии всякие, все эти ухватки! Мне и моей игры хватает!

Хотя, мне кажется, Сашка тогда завидовал Славке!

Славка занимался радиоделом и сам собрал работающий радиоприемник, а потом все ковырялся со схемами — пытался собрать устройство, которое отвечало бы за многое в доме — свет включить-выключить, магнитолу запустить, что-то еще этакое. Что-то вроде — умного дома из будущего! Он и в химии чего-то «петрил», когда вполне со знанием советовал пацанам добавить в «бомбочки» того или этого, для пущего эффекта. А то — «ета ракета никуда не полетит!».

И рыбачить он любил, правда — на презираемую моими дедами удочку!

И с юмором у него было все в порядке. И рассказчик он был интересный. И в школе он учился, за малым, на одни пятерки!

Мы с ним сошлись на любви к книгам. Читал он тоже «взахлеб», причем мог достать очень редкие книги! И марки, и значки он тоже собирал — его коллекции были самыми большими среди всех пацанов, которых я знал! И он не просто «собирал» их, а мог многое про каждую рассказать!

Мы с ним вообще сошлись очень близко — мне было интересно с ним!

Потом я стал больше заниматься спортом, потом — мои дружки-«фулюганы», деф-ф-ф-ки опять же… Интересы наши разошлись. Периодически мы встречались, болтали, и снова разбегались по своим интересам.