Страница 38 из 104
— Эээ… Ммм… — издав нечленораздельное мычание, мне ничего не оставалось, как почесать затылок и прикинуть, что со всем этим делать.
— Мудрый Тург, я знаком с нашим старым пантеоном, — мягко проговорил Великий хан, поглядывая на лук в моей руке. — Ты хочешь сказать, что Станислав может быть воплощением Лу? Нет, мудрейший, этого не может быть. Тенгри воплотился бы в Монгольской Империи.
— Разве Вечное Синее Небо простирается только над Монгольской Империей? — своим вопросом Тург посеял сомнение в Угэдэе. — Необязательно сосуд должен принадлежать к нашей расе. Станислав, ответь — ты воплощение Лу?
— Как бы сказать… — Мысли в моей голове из-за спешного анализа ситуации начали путаться. — Скорей всего нет, и дело здесь вот в чём.
Плечи лука, сотканные из золотого эфира жизни, исчезли, но через мгновение возникло лезвие.
— Это не только лук. Ваджра — это ещё и меч. — Вспыхнув ярче, лезвие начало менять форму, став длинней, а на его конце сформировался монструозного размера боёк. — А также и молот, и посох.
Продемонстрировав финальную форму, я стал искренне опасаться за здоровье Турга, который превратился в статую с приоткрытым ртом и немигающими глазами, что уставились на меня.
— Мудрейший, — Великий хан Угэдэй так же стал испытывать беспокойство, — я уверен, что этому есть логическое объяснение.
— Возможно, — глава союза шампанских общин отмяк, поправил цветастую мантию и огляделся. — Мне нужно идти в обо. Хочу поднять старые записи и связаться кое с кем.
Ученики Турга лишь переглянулись, когда старик, которого они опекали, рванул аки резвый олень, исчезнув в толпе нойонов.
— Надеюсь, что к Курултаю Тург соизволит выйти из библиотеки, — как-то отрешённо произнëс Великий хан, дав знак, чтобы к нам подвели пленного, уже связанного, Тогона. — Станислав, где его поставим?
— У меня есть идея получше.
— Излагай, — кивнул Угэдэй, презрительно посмотрев на предателя. — Надеюсь, князь, ты хорошо стреляешь.
— Развяжите его и пусть бежит, будем считать шаги, а на пятидесятый я выстрелю.
Нойоны одобрительно загомонили. Даже появились доброжелатели, которые просили меня целиться лучше, ведь предателям Великого хана полагается лишь смерть.
— Беги, Тогон, беги, — усмехнувшись, я подёргал бывшего военного советника за золотое кольцо серьги, через которое прошла нить
Скрипнув зубами, под всеобщее улюлюканье, Тогон припустил так резво, что меня обдало снегом из-под его меховых сапог. Решив схитрить, бывший советник использовал технику быстрого перемещения. Мне было без разницы, ведь целиться в серьгу я не планировал.
Приближённые Великого хана и сам Угэдэй начали нервничать, поглядывая на меня. Стоя в расслабленной позе, я спокойно смотрел, как улепётывает Тогон. Когда предатель пересёк невидимый рубеж, последовала активация «контура», духовный лук расправил свои плечи. Стоило коснуться видимой только мне тетивы, тут же сформировалась стрела из эфира жизни. По мере натяжения она разгоралась всё ярче, набирая мощь. Решив, что хватит, я произвёл выстрел. Громыхнуло так, что в ратуше дрогнули стёкла. Самого Тогона скрыло в снежном крошеве, которое, быстро опав, открыло взору нижнюю половину туловища предателя, что одиноко валялась на очищенной взрывом потрескавшейся каменной брусчатке. Видя лёгкое недоумение среди зрителей, я пожал плечами.
— Немного перестарался, — сообщил я, отмечая, что свита Угэдэя и сам Великий хан отнюдь не выглядели расстроенными. — М-да… Но серьга, как и договаривались, покинула ухо Тогона.
Сократив длину нити «Гарроты+», я подтянул ею погнутую серьгу, демонстрируя присутствующим.
— Видите?
— С этим сложно не согласиться, — хмыкнул Великий хан, подводя итог, после чего похлопал в ладоши, привлекая внимание своей свиты. — Сегодня жду всех в своём дворце. Будет пир, где мы услышим о деяниях славных нашего нового друга, Станислава из рода Мышкиных.
Возражений, естественно, не последовало…
*