Страница 37 из 104
— Изучил вашу внутреннюю политику, поднял кое-какие сведения через СБ императора о конфликтах с западом, разобрал некоторые моменты… Так и догадался. В большинстве случаев причиной неудач ваших разведывательных и военных походов становилась слишком хорошая осведомлённость вольных нойонов. Один раз — удача, два раза — совпадение, три — тенденция. Исходя из этого, решил вам позвонить перед своим приездом и предложить план «Генеральная уборка».
— Всё же, мне до сих пор непонятны твои мотивы. Не поверю, что у тебя их нет, Станислав.
— Явных мотивов нет, лишь логические рассуждения, которыми я руководствовался.
— Поделишься?
— Вы знаете зачем я здесь, и права на ошибку у меня нет. Если кто-то против вас — значит, и против меня. Сомневаюсь, что кто-нибудь из предателей одобрил бы инициативу произвести меня в нойоны Монгольской Империи. Из вредности бы запороли, просто потому, что она исходит от вас.
— Хм… Боюсь, именно так всё бы и произошло, — после небольшой паузы согласился Угэдэй, утвердительно кивнув. — В любом случае, спасибо ещё раз, Станислав, ты оказал мне очень ценную услугу. Я сделаю всё от меня зависящее, чтобы ты получил подданство моей империи, но и ты не оплошай. Помни, у нас любое слово принято подкреплять делом.
— А что? Кто-то ещё сомневается в том, что я хороший воин?
— Нет, но необходимо закрепить результат. — Видя моё недоумение, Угэдэй начал излагать план действий: — Сегодня устроим пир в честь твоего прибытия. Будут мои приближённые: главы общин, контаичи и знатные нойоны. Нет смысла говорить, что наши пиры отличаются от ваших, как их, ммм… званых вечеров и балов. Точно. Не в упрёк, но ваши нойоны — неженки, а должны быть воинами. Надеюсь, ты не такой, Станислав. Помни, что у нас всё нужно доказывать силой, навыками и делом, но не забывать о мудрости.
— Знаю, Великий хан, — я усмехнулся, медленно кивнув. — Если то, что я читал о ваших «пирах», хоть наполовину правда, то они нескучные. Чего вы ухмыляетесь?
— Иоанн, когда впервые посетил Монгольскую Империю, точно так же сказал, — Угэдэй сощурился, видимо предаваясь воспоминаниям. — Знатно тогда погуляли. Мой друг тогда улыбался, чего раньше никогда не делал.
— У Его Величества просто лицо такое. Веселье Императору не чуждо, уверяю.
— Если бы у него на это «веселье» находилось время, — Великий хан тяжело вздохнул. — Уже год зазываю к себе, но у него постоянно дела и этот, ммм… График, да. Я бы и рад сам приехать, но не могу. Тебе ведь известна причина?
— Волк из степи, а шакалы в пляс?
— Хорошая…ммм…как же это сложное слово?… Изменение вашей пословицы «о коте и мышах».
— Интерпретация?
— Да. Давно не практиковался в русском языке, — пожав плечами, хан хищным прищуром обвёл зал, где одиннадцать нойонов стояли с приставленными к их шеям ятаганами кешиктенов. — Может, прямо здесь их казнить? Не вижу смысла тянуть.
— Великий хан Угэдэй, могу ли я…
— Станислав, разве я тебе не ясно дал понять, что теперь ты друг Монгольской Империи и мой лично?
— Привычка из Российской Империи. Угэдэй, предлагаю перейти на монгольский. Глава Тург уже нервничает из-за наших бесед. Наверное, думает, что у нас от него секреты, а ведь он ваш первый советник.
— Он мне как отец, Станислав. — Великий хан уважительно посмотрел на старца. — Не обманывайся его дряхлостью. Его мудрость может соперничать лишь с силой его духа.
— Не сомневаюсь, Угэдэй, ведь я способен видеть силу в людях.
— Организацию и архитектуру эфирного тела? — оценив моё удивление, хан усмехнулся. — Я хорошо разбираюсь в магии, Станислав. Ваша система обучения и терминология мне тоже известны. Есть две школы для магов, что работают по системе обучения Российской Империи… Ладно. У нас на беседы целых три дня, ещё наговоримся. Мудрый Тург действительно обеспокоен, не будем его нервировать.
Кивнув, я остановил взгляд на военном советнике, теперь уже бывшем, и перешёл на монгольский.
— Тогона из рода Тогто… Отдай его мне, правитель Угэдэй. — Видя, как глава союза шаманов оживился, решил раскрыть свой интерес и начал говорить громче, чтобы больше нойонов меня слышали. — Он усомнился в моих воинских навыках. Хочу показать ему, что он ошибается в уровне моего мастерства.
К моему удивлению, из зала послышались одобрительные возгласы, но мне этого показалось мало. Вспомнив слова Великого хана, решил поднять «планку» ещё выше, чтобы прочнее утвердиться в местных реалиях, но не успел. Эту самую «планку» Угэдэй поднял вместо меня.
— Нойоны, что скажете? — властно спросил Эгэдэй, как и подобает самому сильному магу Монгольской Империи. — Пусть наш гость продемонстрирует своё мастерство. Решено! Если серьга Тогона не покинет уха, то я готов изменить наказание — вместе смерти Тогон рода Тогта будет изгнан в степь.
Идея всем пришлась по душе. Под одобрительные возгласы монгольской знати мы оказались на площади ратуши администрации Улан-Батора.
— Хаган, найди нашему гостю добрый лук, — приказал своему гвардейцу Угэдэй, но я лишь отрицательно покачал головой.
— У меня есть лук. — В моей руке возникла кристальная ваджра, которая тут же трансформировалась в упомянутое оружие.
— Интересный экземпляр, никогда такого не видел, — Угэдэй внимательно рассматривал плечи, сотканные из эфира жизни. — Что за мастер изготовил эту причуду? Или же это магическая техника?
— Это духовный артефакт, — удивил своей осведомлённостью побледневший Тург. — Я в легендах и сказаниях о таком читал… — Старик воззрился на меня, будто видел впервые. — Кто ты такой, Станислав?
— Мудрый Тург, с тобой всё хорошо? — забеспокоился Угэдэй, пристально глядя на главу союза «Белых» общин. — Взор ясен… Мудрейший, это князь Станислав…
— Кому принадлежит эта оболочка из мяса и костей я знаю, — припечатал старик. — Оружие, которым он обладает: его могут использовать лишь тенгри — Высшие духи «Хухе Мунхэ Тэнгэр».
— Вечное Синее Небо… — прошептал я, а в моей голове начали всплывать знания мифологии полученные от шаманов, пока Тург продолжал говорить.
— Существует четыре Высших тенгри: Багатур — бог храбрости, чей молот повергает в ужас врагов; Дайчин — воплощение войны, чей меч несёт смерть; Дзаягачи — небесный пастух облаков, что своим посохом управляет молниями; Лу — бог грома, чей лук разит грешников без промаха.