Космоэколухи

— Ну развиснет же он когда-нибудь, — пожал плечами Вениамин. — Так что не надейся, я буду с тобой до конца.

— До какого? — мрачно уточнил Станислав.

— До победного! — отрезал старый друг. — Поэтому прекращай хандрить.

— Я не хандрю, Венька. Я просто трезво оцениваю ситуацию.

— Так давай оценим ее нетрезво, — предложил Вениамин. — У меня там бутылочка коньяка припрятана, нашего любимого…

— Как-нибудь в другой раз. Я пока не настолько низко пал, чтобы надираться с горя. — Станислав отхлебнул из чашки и обреченно констатировал, что кофе давным-давно остыл. — Еще и эти… Бойцовые петухи…

— Хорошая драка сближает людей, — попытался утешить его Вениамин. — Ну ты же помнишь.

Капитан недоверчиво покачал головой.

— В прошлый раз наши пилот и навигатор дрались вместе, — возразил он, — а не друг против друга.

— Может, совместная уборка сплотит их успешнее?

Станислав только вздохнул.

Как капитан и пророчил, за сутки никакого сдвига в «кровной вражде» не наметилось.

Корабль Теодор с Алексеем убрали в гробовом молчании, действуя словно в параллельных измерениях, и с тех пор подчеркнуто друг друга игнорировали. Навигатор заперся в каюте, пилот в пику ему остался сидеть за пультом, штудируя настолько заумную статью по современному кораблестроению, что она вызывала зевоту даже у специалиста.

В конце концов Тед сдался, отложил этот перфоратор мозга и, протерев глаза, принялся изучать космические окрестности, растягивая в вирт-окне то один фрагмент, то другой. Особенно его заинтересовали Пенелопа с Одиссеем: вокруг них, оказывается, крутилось несколько планет; вторая — кислородная и по регистру вроде даже пригодная для жизни, но необитаемая.

— Станислав Федотович! — негромко окликнул пилот. — А может, присядем на вон ту планетку? Подремонтируемся и заодно ноги разомнем.

Капитан подошел к пульту, глянул и слегка оживился:

— Хм, меньше трех дней лету… Без левых датчиков сможешь посадить?

— Да хоть с закрытыми глазами! — обиделся Тед.

— Нет уж, постарайся все-таки с открытыми, — поспешно возразил капитан, зная, что это вовсе не метафора. — А то некоторых эти твои штучки… слегка нервируют.

— Так ведь там диспетчеров с веб-камерами не будет, — наивно удивился пилот. — И вообще, в некоторых случаях лишняя информация только отвлекает! Садимся-то все равно по приборам.

— Пассажиры могут случайно увидеть, — настаивал Станислав, берегший в первую очередь нервы собственные. — А они и так о нашем экипаже не слишком высокого мнения.

— Они со вчерашнего дня, по-моему, вообще из каюты не выходили, — припомнил пилот.

— Вот-вот, не будут же они сидеть там вечно! — подхватил капитан. — Кстати, надо бы к ним зайти, поинтересоваться, все ли в порядке.

— Я даже знаю, что они ответят, — пробубнил Тед себе под нос, но тут из коридора донесся Полинин визг, перешедший в столь же истошный вопль:

— А-а-а, скорей идите сюда!

Голос у девушки был очень пронзительный, и через несколько секунд команда в полном составе столпилась перед каютой меракийцев. Хотя торопиться в общем-то было незачем. Пассажиры лежали на полу, и хватило беглого взгляда, чтобы понять: они давно и бесповоротно мертвы. Чешуя полностью обесцветилась и слегка встопорщилась, животы втянулись так, что тела казались выпотрошенными. Инопланетяне напоминали выпрыгнувших из аквариума рыб, засохших в нелепых скрюченных позах.

— Я только заглянула спросить, не надо ли им чего… — пролепетала девушка. — А они…

Но трупы меракийцев были лишь частью проблемы, причем не самой зрелищной. Посреди каюты, впившись в потолок и стены сотнями полупрозрачных нитей, висела огромная нежно-розовая гроздь.

— Икра… — потрясенно прошептал Вениамин. — Бедняги, теперь понятно, почему они так спешили…

— Моноцикличный вид. — Голос Полины дрогнул. — Единственный нерест в жизни, завершающий ее. Какое самопожертвование…

Картина из пугающей стала трагичной, даже Михалыч сочувственно крякнул и провел рукой по усам.

— Могли бы и предупредить, — с досадой сказал капитан, стряхивая оцепенение и наконец перешагивая порог. Гроздь в паутине занимала большую часть каюты, не верилось, что это могло уместиться в двух животах, пусть и меракийских. Икринки были размером с вишневую косточку, идеально круглые, прозрачные, с единственной темной точкой по центру, и как будто даже слегка светились.

— Они извинились, — напомнил Теодор, трогая одну из паутинок. Та оказалась гладкой и твердой, будто гитарная струна, и точно так же загудела под пальцем. — Только мы не поняли, за что.

— Ну, — повернулся Станислав к Вениамину, — что теперь скажет главный оптимист команды?

— Э-э-э… Теперь у нас есть изумительный материал для вскрытия и медицинской статьи! — нашелся доктор.

— Ты так и моему трупу обрадуешься? — укоризненно сдвинул брови капитан.

— Нет, — с сожалением признал Вениамин. — Твой труп не представляет для науки ни малейшего интереса. Впрочем, если ты подцепишь какую-нибудь редкую и малоизученную инфекцию…

Станислав безнадежно отмахнулся.

— Значит, на Мерак мы уже не летим? — недовольно поинтересовался Алексей, успевший проложить часть новой трассы. Похоже, работа на транспортнике разочаровывала его все больше и больше.

— Напротив: теперь мы обязаны там появиться, — возразил Станислав. — Отдать тела и все рассказать. А то мало ли, вдруг их объявят в розыск, отследят до нашего корабля и решат, что мы их ограбили и убили. Так что, парни, возьмите из медотсека носилки и оттащите тела в криокамеру.

— А с икрой что делать? Срезать и туда же? — предположил пилот.

Станислав посмотрел на гроздь и снова едва удержался от желания выключить свет, чтобы проверить, светится она или нет.

— Нет, — решил он, — пусть пока повисит, вдруг дотянет до Мерака. Если начнет портиться, срежем. А ты, Полина, собери материалы по меракийцам — все, что есть в нашей базе. Вечером доложишь.

Капитан простоял в коридоре, пока команда не выполнила свой печальный долг, и сам закрыл за ними дверь, напоследок заглянув в темноту. Икра не светилась, но Станиславу почудилось, будто в каюте остался кто-то живой, беззвучно и неощутимо дышащий теплом.

Корабль полным ходом летел к безымянной планете, однако настроение на нем оставалось под стать новому грузу. Все прекрасно понимали, что это их последний совместный рейс, и разговоры на другие темы казались исключительно фальшивыми. Поэтому лучше вообще молчать.

Ближе к вечеру корабельный лидар зацепил что-то новенькое, быстро идущее встречным курсом. Теодор напрягся, как охотничий пес, почуявший след — правда, еще непонятно, чей. Крейсер или большой круизный лайнер разом решил бы их проблемы, позволив погаситься от встроенной системы. Увы, через несколько минут пилот разочарованно откинулся на спинку кресла — это был всего лишь легкий катерок, «единичка». Не военный, но и не прогулочный, в броне повышенной прочности и с улучшенным движком — видно по турбинам. Вон за теми заслонками вполне могли находиться выдвижные орудия, но в целом суденышко производило мирное впечатление: скорее драпанет, чем выстрелит. Мелкий торговец или просто космический бродяга, слегка укрепивший свое жилище.

Катерок тем временем целенаправленно приблизился и стал облетать транспортник по большому кругу.

— Вызов, — мелодично сообщила Маша. — Хочешь его?

— Жажду, — выразительно заверил ее Тед. — Давай, соединяй.