Космоэколухи

— Кто сообщит пассажирам? — только и спросил Вениамин.

— Вообще-то это обязанность стюардессы. — Тед многозначительно посмотрел на Полину.

Зоолог возмущенно уперла руки в бока:

— Это еще почему?!

— Потому что ты хрупкая девушка и тебя не побьют, — прямолинейно сказал пилот.

— Нет, — отрезал Станислав Федотович, — я сам сообщу. В конце концов, это мой корабль и моя ответственность.

— Я с вами, — тут же вызвалась «стюардесса». — А то вдруг и правда…

— И я, — встал Теодор: на самом деле он просто хотел слегка разрядить траурную обстановку. — Для численного превосходства.

Станислав сомневался, что возмущенные пассажиры набросятся на него с кулаками, то бишь щупальцами, но прогонять добровольных помощников не стал. Моральная поддержка была куда важнее физической.

Меракийцы выслушали черную весть на удивление спокойно. Видимо, они все поняли, еще когда корабль тряхнуло и закрасило аварийным освещением, и приняли доклад капитана как неизбежность. После первых двух предложений они, кажется, его даже не слушали.

— Мы понимаем, как вы разочарованы… — покаянно продолжал Станислав больше для себя: ему действительно было очень неловко.

— Нет, — вежливо перебил меракиец. — Не пха-анмаете. Но это уже-е не имеет знчния. Спа-асибо, что-о хотя бы п-птались на-ам пхамочь. И изви-ините, что мы взвалили на ва-ас свою ношу. А тпрь оста-авьте нас, пжлста, нхаеди-ине с нха-а-ашей скрбью.

Если капитану и стало от этого легче, то ненамного.

— Лучше бы побили, — тоскливо сказала Полина уже в пультогостиной. — А то стыдно перед ними — ужас.

— Тебе-то чего стыдиться? — удивился Теодор. — Это ж мы корабль вели.

— Я ведь тоже в команде! — обиженно возразила девушка. — Значит, и вина общая.

— Забей. — Пилот махнул рукой, отгоняя заодно и собственное уныние. — Ничего страшного не случилось, обычный «завис». Я раз десять в такие влетал. То к неисправной станции выйдем, то прыжковый двигатель забарахлит и приходится на обычном до ремонтной станции ползти или буксир вызывать… Переживем.

Теодор развернул вирт-окно с любимым симулятором, но отвлечься от неприглядной реальности не успел: в соседнее кресло шлепнулся Алексей.

— Вот непруха! — раздраженно бросил он. — А я собирался на концерт «Генома» на Звездном Мысе сходить, у нас там как раз суточная стоянка была запланирована.

— И что? — не понял Теодор. — Он у них последний в карьере?

— Нет, но на этот у меня был билет! Между прочим, шестнадцать единиц стоил.

Пилот равнодушно пожал плечами. После череды неудач и потерь, через которые прошла команда транспортника, это было такой ерундой, что не вызывало ни малейшего сочувствия.

Алексей, видать, расценил это как скрытое злорадство, поскольку надулся и сухо поинтересовался:

— Надеюсь, запасов провизии нам на этот месяц хватит?

— Вроде да, — неуверенно ответила Полина. — На худой конец, есть аварийные сухпайки и биосинтезатор.

При упоминании последнего Теодор поморщился и зловеще добавил:

— А потом начнем кидать жребий.

— Не смешно, — оскорбился белобрысый. — И вообще, как вы можете шутить над такими вещами, да еще в такой момент? — неприятно удивился он.

— А чего нам — плакать? — Тед откинулся на спинку кресла, заложил руки за голову, еще и ботинком внаглую в край пульта уперся. — Расслабься, стажер. У тебя появилась куча времени, чтобы изучить этот свой ценатавэ-э-эрианский.

Полина захихикала: «прононс» у пилота вышел на славу, даже учительница Алексея не придралась бы.

Но белобрысого это почему-то не развеселило.

— Я тебе не стажер, а напарник, — холодно напомнил он. — Причем образование у меня получше твоего. Так что, будь добр, следи за своим языком.

Пилот удивленно покосился на белобрысого:

— Это в своей академии ты медалист, а тут — салага. Налетай вначале с мое, а потом чего-то требуй.

Алексей побледнел лицом, покраснел ушами и с презрением отчеканил:

— Да ты просто завидуешь!

— Чему? — опешил Теодор.

— Тому, что сам ни на что не способен. Поэтому и высмеиваешь умных людей, чтобы самоутвердиться!

— Я Станислава Федотовича не высмеиваю. И дока тоже, — возразил пилот, намекая, что других умных людей поблизости не наблюдается.

Полина шутливо пнула коленом спинку кресла, заставив приятеля покачнуться и убрать ногу с пульта.

Но Алексею по-прежнему было не до смеха.

— Да, — запальчиво подтвердил он, — капитан у нас нормальный, хоть и не без определенных недостатков. А вот ты — неудачник и разгильдяй, только и умеющий резаться в гонки на симуляторе. Так всю жизнь на зачуханном транспортнике и пролетаешь. И, между прочим, я по-прежнему уверен: это из-за тебя мы тут оказались! Если бы ты нормально ввел корабль в прыжок…

…Первым на крик Полины подскочил Дэн, стальным захватом скрутивший Алексея, а уж потом Станислав отодрал от него Теодора.

— Эт-то еще что такое?!

— Ничего! — сдавленно пропыхтел пилот и в доказательство брыкнул противника ногой. — Сам он козел!

Драчунов поспешили растащить подальше.

— Капитан, — отпущенный Алексей принял позу разведчика на допросе: грудь колесом, подбородок дышлом, глаза сверкают благородным гневом (особенно подбитый), — я ответственно заявляю: этот человек неадекватен и я отказываюсь с ним работать!

— Чего-о-о?! — Теодор нипочем не стал бы так высокопарно (читай: обидно) жаловаться Станиславу Федотовичу на напарника. — Да он мне…

— Цыц! — Капитан несколько секунд поразмыслил, принимая решение, и отчеканил: — Поскольку другого пилота у нас нет, — Станислав перевел выразительный взгляд на Теодора, — и другого навигатора тоже, я советую вам все-таки попытаться наладить отношения. Хотя бы рабочие. А за драку — внеплановый наряд на уборку корабля. Всего. Обоим. НЕМЕДЛЕННО.

Алексей аж задохнулся от такой несправедливости, однако возразить не посмел. Тед мрачно покатал слюну за щекой, но сплевывать под ноги не стал: больше убирать придется. Развернулся и пошел к кладовке за шваброй.

— Квартира — заложена, — с упоением мазохиста загибал пальцы Станислав, сидя за столом в медотсеке. Стол был операционный, и две кружки с кофе смотрелись на нем сиротливо и неуместно. Расположившийся напротив Вениамин внимал другу с видом доброго психиатра: «И что же, голубчик, вас беспокоит? Хотите об этом поговорить?» — Корабль — заложен. Доход от предыдущих заказов целиком пошел на выплату процентов банку и закупку продуктов, а последний рейс — откровенно убыточный. Мы намертво зависли в открытом космосе, в экипаже — свары. — Пальцы закончились, и капитан театрально предъявил другу получившийся кукиш. — По-моему, судьба прямым текстом говорит мне: «Стасик, ты взялся не за свое дело!»

— А может, наоборот — ты ей нравишься, вот она тебя и испытывает? — оптимистично предположил Вениамин. — Как мальчишки в школе девчонок по головам портфелями лупят?

— Но не кирпичами же! — Капитан потер лоб, будто его действительно огрели чем-то тяжелым. — Ладно я, старый пень, в космолетчика заигрался… Но команда-то в чем провинилась? И ты, в конце концов?

— А что я? — изобразил святую невинность доктор. — У меня, между прочим, эта больница уже в печенках сидела. Уволился — и черт с ней! Мы же не молодеем, а тут такая замечательная возможность встряхнуться, посмотреть мир…

— В иллюминатор зависшего грузовика?