Космоэколухи

По кораблю словно ураган пронесся, все незакрепленные предметы расшвыряло по полу. Особенно издевательски смотрелась подушка с диванчика, валяющаяся рядом со Станиславом — ну что ей стоило упасть на полметра правее, как раз под спину! Световые панели едва теплились, над голографической подставкой вращался огромный восклицательный знак, красный и пульсирующий.

Теодор, разумеется, и не подумал пристегнуться. Теперь он лежал на пульте, безвольно закинув на него одну руку и свесив вторую, а лицо заслоняли растрепанные волосы. Рядом стоял невредимый с виду Дэн.

— Пульс ровный, — ответил рыжий на немой вопрос Станислава, убирая руку от шеи пилота. — Он просто без сознания.

— Что произошло? — наконец сумел прохрипеть капитан.

— Сбой прыжка, — печально сообщила Маша. Знак сменился на вопросительный, желтый. — Причина неизвестна. Провожу проверку системы и сбор информации.

Свет наконец загорелся нормально. Тут же очнулся Теодор, рывком выпрямился и недоуменно тряхнул головой, будто на минутку задремал на рабочем месте.

— Что за …?! — более красочно выразился он. — Где мы?

Второй вопрос был еще интереснее первого. Звездная картина в иллюминаторе изменилась так резко, что это заметил не только искин, лихорадочно перерывающий базу данных в поисках соответствий, но и наметанный глаз пилота, примерно представлявшего, что он должен увидеть после выхода из червоточины. Никакой станции гашения там не было и в помине, зато неподалеку, в одном-двух световых днях, ярко горели две спаренные звезды — одна желтая, другая красная.

— Станислав Федотович, что случилось? — В пультогостиную с мяуканьем вбежала кошка, а следом Полина с огромной шишкой на лбу — еще одна жертва пренебрежения техникой безопасности.

Валяться на полу, когда капитанский долг требует стоять на носу тонущего судна и до последнего вселять в экипаж надежду, стало стыдно. Станислав на четвереньках дополз до диванчика, уцепился за него и с кряхтеньем выпрямился.

— Отставить панику, — пробормотал он. С высоты роста бардак впечатлял еще больше, капитан пошатнулся и покрепче уцепился за спинку. — Небольшая авария, ничего страшного. Сейчас все уладим.

Паники в общем-то и не было: команда доверчиво притихла, ожидая вердикта искина. Корабль натужно гудел тормозными двигателями: если уж оказались неведомо где и неведомо в каком виде, то лучше не усугублять ситуацию.

Из коридора зигзагом выбрался бледный и растрепанный Алексей, машинально стискивая в руке баллончик дезинфектанта. Станислав тоскливо подумал, что сейчас ему опять зададут вопрос, на который он не знает ответа, но вместо этого навигатор с ходу набросился на пилота:

— Что ты тут натворил?

— Я?! — возмутился Теодор, ощупывая ноющую башку на предмет лишней выпуклости, а то и вмятины. — Это твоя трасса была! Можешь запись трека просмотреть — что насчитал, то и получил, медалист хренов!

— Цыц! — рявкнул на них Станислав. — Когда разберемся, что произошло, тогда и будете собачиться. Точнее, — поспешно поправился он, — тогда я сам решу, что и с кем сделать. Маша?

— Я еще думаю, милый! — осуждающе проворковал искин. — Пойди пока погуляй.

Капитан машинально сделал шаг к шлюзу, тряхнул головой и уже собирался послать погулять саму Машу (а то и не просто погулять!), как Дэн негромко сказал:

— Предварительное заключение: девяносто один процент вероятности, что причина аварии внешняя и не связана с поломкой или отказом оборудования, а также ошибками эксплуатации.

— Окончательный результат будет через семь минут четыре секунды, — так оскорбленно добавила Маша, будто ей подсмотрели не в данные, а в декольте.

— Венька! — спохватился Станислав, хватаясь за комп. — Венька, ты как?

— Эм… Так себе, — прокряхтел динамик, заставив капитана красочно вообразить слабо подергивающееся тело друга, придавленного упавшим стеллажом. Но тут Вениамин перевел дух и пояснил: — Дверь каюты приоткрылась и заклинила, не могу отжать. А что случилось?

На выручку Станислав все равно помчался, только уже не опрометью, а быстрым шагом, предварительно вызвав на подмогу Михалыча.

Спустя пару минут искин начал потихоньку выдавать информацию. Похоже, транспортник нарвался на редкую, но хорошо известную космолетчикам аномалию: у черной дыры, к которой сгенерировали червоточину, оказался двойник со сходными характеристиками, и корабль «перетянуло» в другую точку выхода. Еще крупно повезло, что не покорежило: в космосе порой находили сферически правильные комья, опознать которые удавалось только по примерной массе и химическому составу. Транспортник же отделался повреждением нескольких внешних датчиков, в основном по левому борту. Пока что левый и правый обзорные экраны показывали одно и то же, только в отзеркаленном виде — Маша отчего-то сочла, что это оптимистичнее, чем поперечная надпись: «Сигнал с камеры отсутствует».

— А если поставить между ними свечку, — хмуро пошутила Полина, — в полночь явится суженый-ряженый.

— Это еще что за суеверие? — удивился Теодор.

— Ну, мы с девчонками в школе так гадали. Ставишь два зеркала под углом и смотришь в получившийся коридор. Когда увидишь, что по нему кто-то приближается, надо крикнуть: «Чур меня!» — и схлопнуть зеркала.

— А смысл? — не понял приятель.

— Чтобы он не вылез и меня не задушил! — загробным голосом сообщила девушка.

— Зашибись у вас игры в детстве были, — пробормотал Тед. — А на кой он тебе такой нужен, маньяк-убийца?

— Это же не настоящий человек, а злой дух, — попыталась объяснить Полина. — Он просто вид суженого принимает, чтобы девушку обольстить. Надеется, что ты его поближе разглядеть захочешь и выпустишь.

— Знаешь, если бы меня попыталась придушить какая-то зазеркальная баба, а я ее потом на улице увидел — в жизни бы к ней не подошел! — искренне сказал Тед. — Не говоря уж о жениться. И как, явился к тебе кто-нибудь?

— Не успел, — призналась девушка. — Я профилактически завизжала так, что прибежали родители.

Теодор задумчиво всмотрелся в экраны, но вместо суженого-ряженого ему явился перепачканный машинным маслом Станислав, заставив пилота вздрогнуть и резко обернуться.

— Ну как, удалось определить наши координаты? — устало поинтересовался «суженый».

— Сектор «ПР-6», — гордо доложила Маша, разворачивая над голоподставкой трехмерную карту. Теперь все светящиеся точки были подписаны, а спаренные звезды оказались Одиссеем и Пенелопой.

— Ничего себе нас занесло, — охнул капитан. — На самый край Галактики!

— Ага, — угрюмо подтвердил Теодор. — Захотели бы нарочно сюда попасть — месяц летели бы, а тут в один прыжок уложились.

— Что ж, — философски заметил Вениамин, подошедший к пульту вслед за другом, — могло быть и хуже.

— Например? — удивился Станислав.

— По крайней мере это наша Галактика.

— Верно. — Когда покосившаяся картина мира встала на место, размеченное зеленой сеткой с координатами, капитан немного успокоился. — Ничего страшного, подлатаем корабль и вернемся на маршрут. Сколько там до ближайшей станции гашения?

— Сто сорок восемь световых дней, семнадцать часов и семь минут, — невозмутимо сообщила Маша.

— М-да, — после затянувшегося молчания кашлянул Станислав. — Значит, будем ждать, пока двигатель не погасится сам. Естественным путем, дней за тридцать — сорок.

Комментировать это решение никто не стал: все и так прекрасно понимали, что других вариантов нет, а капитану приходится тяжелее всех. Рейс накрылся большой черной дырой, причем в буквальном смысле: за месяц простоя часть груза испортится, плюс придется платить неустойку за опоздание. Хорошо если удастся выйти в ноль, не говоря уж о прибыли.