Шайба на вылет

— Хм, ну, я надеялась, может быть, предложение на поездку на яхте в Карибское море или месяц бесплатных уроков танцев сальсы.

Прежде чем он успевает ответить, к нему спешит Поппи. Она, возможно, единственный сотрудник в Рэйс, кроме меня, которая совершенно не боится этого человека.

— Марс, ты не можешь прятаться в углу всю ночь, милый. Мы должны заставить тебя пообщаться. О, и, Рэйчел, ты можешь разыскать других парней и загнать их обратно?

— Конечно, Поппи, — говорю я с улыбкой, наблюдая, как она тащит сопротивляющегося Марса за руку. Она, не теряя времени, представляет его группе седовласых дам, которые все вздыхают при его приближении.

Я бросаюсь прочь, пока меня не втянули, ныряю за угол, продвигаясь вглубь музея. Я подхожу сзади к Лэнгли и Нови, каждый из которых поглощает закуски.

— Говорю вам, это искусство, — говорит Лэнгли.

— Ни в коем случае, — отвечает Нови. — Это не искусство.

— Это висит в художественном музее, мудак.

Я оглядываюсь вокруг них, чтобы увидеть, на что они смотрят. Это похоже на чистый холст. Я ухмыляюсь, когда вижу, что табличка рядом с ним на самом деле гласит «Чистый холст».

— Привет, док, — говорит Лэнгли в качестве приветствия. — Вау... ты выглядишь действительно красиво.

Я улыбаюсь. Я ничего не могу с собой поделать. Лэнгли просто такой милый и искренний.

— Спасибо тебе, Лэнгли. Ты тоже хорошо выглядишь. — Он абсолютно красив. Все эти парни - нокауты в своих модных шмотках.

Лэнгли указывает на картину, висящую за ними.

— Эй, это искусство?

Я подхожу ближе, краду мини-пирог с заварным кремом с его тарелки.

— Ну, и что ты при этом чувствуешь?

— Эээ... в раздумьях? — говорит он, пожимая плечами.

— Скуку, — добавляет Нови.

— Как будто я здесь немного не в своей тарелке, — добавляет Лэнгли, оглядываясь вокруг.

Я смеюсь.

— Я думаю, что в основе своей искусство просто должно заставить нас что-то чувствовать. Похоже, вы оба чувствуете себя хорошо.

— Вау, — бормочет Лэнгли, широко раскрыв глаза, когда он снова смотрит на чистый холст.

— Эй, Поппи искала вас, — говорю я.

— Что? — Нови раздражается. — Почему?

Я бросаю на него любопытный взгляд.

— Нет... не только вас. Она хочет, чтобы все вы оставались рядом. Предполагается, что я собираю вас. Кто-нибудь еще из вас ушел? —добавляю я, оглядываясь вокруг.

— Я думаю, Комптон ушел, — отвечает Лэнгли, указывая на арку.

Я иду в направлении, указанном Лэнгли. Я надеялась застать Джейка здесь. Между ночью караоке и поездкой в день игры у нас не было ни минуты наедине. Мои каблуки стучат по деревянному полу, когда я прохожу через выставочного зала современного искусства в комнату с более неоклассическими работами.

Мое сердце замирает, когда я вижу Джейка. В одной руке он держит бокал, другая в кармане его смокинга. Он смотрит на большую картину с серьезным выражением лица. Он выглядит великолепно - эти темные волосы падают ему на лоб. Он должен всегда носить смокинг. Больше никаких серых свитеров, никакой хоккейной формы. Просто все время в смокинге.

— Привет, ангел, — говорю я мягко.

Он быстро смотрит на меня, затем возвращается к картине, его хмурый взгляд углубляется.

— Что не так?

— Эта лошадь.

Я подхожу к нему и смотрю на картину. Она большая, заключена в яркую золотую рамку. На ней изображен, возможно, самый уродливый мужчина, которого я когда-либо видела, верхом на том, что, как я предполагаю, является лошадью. Но лицо выглядит одержимым... и вроде как раздавленным.

— Я чувствую, что она преследует меня, — бормочет он, слегка покачиваясь. — Когда я двигаюсь, глаза двигаются. Это выводит меня из себя.

Я фыркаю, подходя ближе к табличке, чтобы прочитать.

— По-видимому, картина называется «Уродливый рыцарь и его еще более уродливый конь»... ну, это не очень приятное название, — добавляю я со смехом. — Нарисована лордом Джорджем Корбином в 1804 году.

— Ну, Корбин отстой. — Джейк делает глоток своего напитка.

Я поворачиваюсь к нему лицом.

— Джейк... мы собираемся поговорить?

— О чем?

Я вздыхаю.

— Кей рассказал мне о вашем споре на днях.

— Да, ну, ему следует держать рот на замке, — бормочет он, помешивая лед в своем стакане.

Я делаю шаг вперед, нежно кладя руку ему на плечо.

— Эй, это не ты. Мой Джейк не прячется на задворках художественных галерей и не надувает губы во время вечера караоке. И мой Джейк смотрит на меня, когда я с ним разговариваю, — бормочу я, сжимая его руку. — Он бросает один взгляд на меня в таком платье и пытается убедить меня снять его.

Уголок его рта подергивается, когда его взгляд устремляется на меня.

— Я не могу допустить, чтобы вы двое ссорились, — говорю я. — Не из-за меня. Ваша дружба слишком много значит, чтобы рисковать ею. И вы оба слишком много значите для меня, чтобы вмешиваться...

— У нас все хорошо, — быстро говорит он. — На самом деле это было не о тебе. Я был тем, кто вел себя, как придурок. Я подталкивал его. Я был весь в своей голове, потому что наговорил дерьма, которого не имел в виду. Я просто... я думаю о Кее. И иногда я говорю, не подумав...

— Я знаю, — мягко говорю я, потирая его предплечье. — Он прощает тебя.

Он фыркает.

— Поэтому он решил покрасоваться в караоке?

— Он старается, Джейк, — отвечаю я. — В его сердце так долго был только ты. Освободить место для меня было нелегко. Но он хочет, — добавляю я. — Мы все это чувствуем. Ты знаешь, что у нас есть что-то особенное, верно? Не только между тобой и мной, но и нами тремя.

— Да, — бормочет он, снова взбалтывая свой напиток. — Да, это особенное. — Он снова смотрит на меня, на этот раз его взгляд задерживается дольше, обводя меня с ног до головы. Там растет благодарный огонек.

Я улыбаюсь, зная его так хорошо.

— Это то, что тебе нужно? Тебе нужно немного физической уверенности? Хочешь, я выведу тебя на лестничную клетку и отсосу?

— Не дразни меня, — говорит он, делая глоток своего напитка.

— Кто дразнит? — отвечаю я. — Ты мой, Джейк. Мой, о котором нужно заботиться, мой, которого нужно любить. Прямо сейчас ты расстроен. И я намерена сделать твое настроение лучше. У меня такое чувство, что я не видела тебя несколько дней.

— Я знаю, — вздыхает он. — Как возможно скучать по тебе, когда ты стоишь прямо передо мной? Но я это делаю. Я скучаю по тебе, детка. Я не могу остановиться. Я чувствую, что у нас все еще есть эта дистанция, и я чертовски ненавижу это.

— Ну, тогда убери это.

— Убрать что?

— Расстояние.

Он хмурится, жестикулируя вокруг.

— Мы на публике, Рэйчел. Никаких публичных проявлений привязанности, помнишь?

— Я ненавижу, когда вы, ребята, называете меня так, — бормочу я.

— Как тебя зовут?

— Я не хочу быть Рэйчел в твоих глазах. — Я подхожу ближе. — Я хочу быть твоей девушкой из Сиэтла, — говорю я, проводя пальцами по ткани его лацкана. — Твоя малышка... твоя.

Он вздыхает, закрывая глаза.

— Я едва держусь здесь.

— Тогда отпусти, — шепчу я. — Джейк, просто отпусти.

Он открывает глаза, его взгляд расплавлен.

— Я хочу тебя, Джейк, — говорю я на одном дыхании. — Ты мне нужен. Найди меня снова. Пожалуйста, приди и найди меня...

Он заставляет меня замолчать поцелуем, его свободная рука притягивает меня ближе. Я открываюсь ему, моя голова откидывается назад, когда я чувствую вкус алкоголя на его языке. Через несколько мгновений он со стоном отрывается.

— Черт, я не могу сделать это здесь, — бормочет он, его губы касаются моего виска.