Страница 79 из 217
Я разваливаюсь на части в его руках, колени дрожат.
— Детка, я так близко, — тяжело дышу я, чувствуя отчаяние и слабость.
Он улыбается, его темные глаза сверкают.
— Я думал об этом моменте с тех пор, как впервые увидел тебя. Думал о звуках, которые ты бы издавала для меня, о твоем вкусе на моем языке.
Его рука смягчается, разглаживая изгиб моей шеи.
Я выгибаюсь навстречу его прикосновениям, тяжело дыша сквозь приоткрытые губы, когда чувствую, как мое освобождение сжимается сильнее.
— Пожалуйста...
— Ты ворвалась в мою жизнь, как буря хаоса. Ты все разрушила. Я в гребаном свободном падении. Без парашюта. Никто не поймает меня.
Я обхватываю его лицо обеими руками, мое тело ноет от желания.
— Кей... посмотри на меня, детка. — Его обсидиановый взгляд останавливается на мне, разрушая мои последние остатки контроля. — Я поймаю тебя, — говорю я на вдохе. — Позволь мне поймать тебя. Влюбись в меня. Никогда не останавливайся...
И затем мы снова целуемся, наши руки опускаются к передней части его брюк. Мы боремся за пуговицу, рывком открываем ее. Он снимает свои рваные джинсы с бедер на пол.
Я просовываю руку в его трусы, обхватывая кулаком его твердый член. Он длинный и худой, с меньшим обхватом, чем у Джейка, но, черт возьми, если от этого пирсинга у меня уже не текут слюнки. Его кончик течет, влажность скользит по моей ладони. Я не могу сдержать нетерпеливый звук, который срывается с моих губ, когда я дразню его губы, наши языки переплетаются.
— Прекрати дразнить, — рычит он.
Грудь вздымается, я смотрю, как он стягивает трусы с бедер, освобождая свой член. Я отчаянно хочу кончить, но теперь я не хочу, пока он не внутри меня.
Он зажимает кончик, предотвращая собственное высвобождение, и снова зарывается свободной рукой в мои мокрые волосы.
— Скажи мне, чего ты хочешь, — говорит он, покусывая мой подбородок.
— Я хочу, чтобы ты трахнул меня, — отвечаю я, крепко держась за его бедра. — Кей, сделай меня своей. Пожалуйста, детка... ах... — Я задыхаюсь, когда его свободная рука обхватывает мою шею.
— Я не твоя детка, — рычит он, сжимая мое горло. — Ты мой извращенный гребаный Ураган. Хаос в бутылке брюнетки. Кто я? Кто ждет тебя в темноте?
Я морщусь, даже когда улыбаюсь. Монстр в нем, наконец, выходит поиграть. Я сглатываю в его руке, наслаждаясь этим изысканным затруднением дыхания. Между тем, моя киска отчаянно нуждается в большем внимании.
— Пожалуйста, папочка, — хнычу я, любуясь, как его глаза вспыхивают голодом и триумфом. О да, Кей кричит, что папа извращенец дома. Мой помешанный на контроле. — Ты мне нужен. Трахни меня хорошо. Владей этой киской, прежде чем я закричу...
Я кричу, когда он хватает меня, поднимая вверх по своему телу, когда поворачивается. Он делает два шага вперед и грубо сажает меня на край единственной части стойки, свободной от верхних шкафчиков, моей маленькой барной стойки для завтрака. Я задыхаюсь, руки опускаются назад, чтобы поймать себя. Мой локоть ударяется о большую стеклянную чашу с ракушками, и она переваливается через край. Она разбивается об пол, повсюду рассыпаются ракушки, когда Калеб раздвигает мои ноги, опускает кончик своего члена у моего входа и одним толчком проникает по основание.
Я кричу, тело сотрясается в спазме, когда я мгновенно разбиваюсь. Моя киска сжимается на его члене, а затем он двигается, вбиваясь в меня.
— О, боже...
Я чувствую все четыре пирсинга Калеба как самый роскошный в мире презерватив в рубчик. Клянусь, моя душа должна парить где-то над моим телом. Проколотого члена недостаточно, чтобы добиться того, что Калеб сейчас делает со мной. Этот мужчина трахает меня всем, что у него есть. Ощущение ребристости - просто восхитительно странный бонус к тому, что в противном случае было бы умопомрачительным сексом.
— О мой гребаный бог, — кричу я, держась за любую его часть, до которой могу дотянуться. Я не могу даже думать, потому что он держит мои бедра достаточно крепко, чтобы остались синяки, когда он полностью уничтожает мою жадную киску, врезаясь по основание снова и снова, пока я не почувствую, что меня накрыла еще одна волна освобождения, которая на самом деле никогда не прекращалась.
— Боже, ты чувствуешься потрясающе, — стонет он. — Такая мокрая и тугая. Собираюсь трахать эту киску каждый чертов день.
— Да...
— Я буду владеть тобой, милая девочка. Наклонять и насаживать тебя на свой член. Член Джейка тоже. Ты возьмешь нас обоих вместе. В этой киске, в твоей заднице. Ты будешь умолять нас остановиться, даже когда будешь кричать о большем.
— Сделай это, — умоляю я, мое тело дрожит от последствий моего двойного оргазма, и он еще не закончил со мной.
С отчаянным стоном он выходит из меня и отрывает меня от края стойки. Я почти падаю в его объятия, прижимаюсь к нему, когда он грубо разворачивает меня.
— Наклонись. Покажи мне эту идеальную задницу.
Я с радостью опускаюсь локтями на стойку, улыбаюсь, когда он кладет руку мне между ног. Его другая рука массирует мою ягодицу, нанося по ней резкий шлепок, который я чувствую прямо до своего клитора.
— Ты возьмешь меня глубоко, — приказывает он, прижимаясь бедрами, его член влажный от моего освобождения, когда он скользит им между моих ног.
— Пожалуйста, — хнычу я.
— Ты хочешь, чтобы я кончил в тебя, не так ли? — дразнит он, мягко покусывая мочку моего уха. — Ты нуждающаяся девушка, которая хочет, чтобы ее наполнили спермой. Бьюсь об заклад, ты бы взяла два члена сразу, не так ли, Ураган? Ты хочешь, чтобы мы с Джейком набили эту пизду вместе?
— Да, — тяжело дышу я, наслаждаясь ощущением своих бедер, плотно прижатых к стойке. Жесткий край врезается в меня, но мне все равно. — Закончи со мной, Кей. Бери все.
С рычанием он надавливает мне на поясницу и водит у моего входа.
— Скажи мне, что ты этого хочешь.
— Да, — плачу я. — Я хочу тебя. Пожалуйста, боже, трахай меня, пока ничего не останется.
И тогда он делает. Он снова попадает в цель, новый ракурс с его пирсингом в моей точке G заставляет меня видеть звезды. Я дрожащее, мяукающее месиво, когда он прижимает меня к стойке, мои бедра разрезаются пополам с каждым толчком, но мне все равно. Он губит меня наилучшим из возможных способов.
Мои ладони на стойке, мои чувствительные соски прижаты к холодной поверхности. Я приподнимаюсь, выгибаю спину, открываю рот, издавая медленно нарастающий стон, когда он трахает меня так сильно, что, кажется, мои бедра могут треснуть.
Мы оба кричим от экстаза, когда я крепко сжимаюсь вокруг него, душа его член. Мои ноги тоже сжимаются вокруг него, умоляя без слов, чтобы он оставался похороненным глубоко. Я чувствую тепло его освобождения, когда он стонет, его скользкое от пота тело прижимается к моему.
Я не знаю, как долго мы держимся за этот момент нашего совместного освобождения. Время теряет смысл, когда мое тело срывается с высоты, и у меня не остается ничего, кроме изысканных толчков.
В конце концов, его хватка смягчается, а затем он выскальзывает, его руки обхватывают меня, когда он отталкивается от стойки. Я лежала там, дрожа всем телом. Стойка ощущается как лед на моей горящей коже. Я отодвигаюсь назад, морщась от боли в бедрах.
Дыхание Калеба теплое на моей шее, когда он наклоняется и обнимает меня, поднимая и поворачивая от стойки. Я прижимаюсь к его груди, позволяя ему удерживать большую часть моего веса. Мы оба дрожим. Он убирает волосы с моего лица, целует меня в лоб.
— Не отстраняйся от меня, — бормочу я. — От нас. Пожалуйста, останься.