Страница 47 из 217
24
Рэйчел
Сухой матч! Рэйс Джексонвилла обыграли Ураганов Каролины со счетом 4:0 в своей первой игре в сезоне.
Ребята были в ударе сегодня вечером. Даже в гостях настроение на арене было наэлектризованным, все болельщики были рады видеть, как новая команда НХЛ выходит на лёд. Конечно, они свистели каждый раз, когда Рэйс забивал, но Киннунен сделал несколько действительно впечатляющих сейвов, которые заставили фанатов Каролины кричать на своих местах от разочарования и благоговения.
И у меня было место в первом ряду. Ну, технически я стояла позади первого ряда. Я старалась стать как можно меньше, втиснувшись в угол скамейки игроков, наблюдая, как парни передавали шайбу и впечатывали другую команду в борта.
Не буду врать, это сделало нечестивые вещи с моими женскими частями, когда я наблюдала за Джейком Комптоном на льду. Он смеялся и шутил на протяжении всей разминки, сверкая своими карими глазами «трахни меня». Но в тот момент, когда с него сняли майку для разминки, и он выкатился под музыку и свет, он как будто стал другим человеком. Он не был моим весёлым мужчиной-загадкой. Он был номер 42, Джейк Комптон, и он был смертельно опасен.
Когда я не наблюдала за парнями на льду, мой взгляд постоянно перемещался на другой конец скамейки игроков, где усердно работал Калеб. Они с Джерри постоянно сменяли друг друга – раздавали клюшки, меняли лезвия, передавали бутылки с водой и полотенца. Это заставило меня почувствовать вину за свою роль, которая заключалась в том, чтобы стоять в углу, занимая как можно меньше места, и просто молиться, чтобы я не была нужна.
За несколько секунд до финального сигнала Рэйс разражается радостными криками, забытая шайба скользит по льду. Фанаты Каролины хлопают нам и нашей первой в истории победе команды в НХЛ.
Скамейка освобождается, когда ребята заходят в раздевалку. У нас плотный график, и все они знают свои роли. Большая часть команды поспешит в душ, быстро снимая форму, чтобы могли закончить упаковку вещей. Ребята, нуждающиеся в лечении, получат его, в то время как пара парней должны пойти с тренерами на брифинг для прессы.
— Ну что, девочка из Сиэтла? — Джейк сказал с широкой улыбкой, его лицо было мокрым от пота. — Как тебе твоя первая игра в НХЛ?
— Ты был потрясающим, Джейк. Действительно невероятно, — говорю я, улыбаясь ему.
Он наклоняется, его тело в два раза больше, чем обычно, в его полном снаряжении.
— Чёрт возьми, я так сильно хочу поцеловать тебя прямо сейчас.
Я откидываюсь со смехом.
— Нет шансов, 42. Ты пахнешь как полудохлый барсук.
— Ты выглядела великолепно сегодня вечером, детка.
— Ага. — Я пытаюсь остановить свой глупый желудок от трепетания.
— Что нужно сделать, чтобы заставить тебя надеть мою джерси на игру? — спрашивает он, изучая глазами мое поло Рэйс. — Конечно, тебе придется держать свои маленькие зарядные устройства под рукой, потому что вид большого 42 на твоей спине может просто убить меня.
Ладно, ему не позволено так хорошо флиртовать.
— Я не мог оторвать от тебя глаз. Тебе придётся надеть бумажный пакет на голову, чтобы не отвлекать меня на следующей игре.
Я закатываю глаза.
— Ты показался мне довольно сконцентрированным.
— Я отлично справляюсь с несколькими задачами, — отвечает он. — Как насчёт того, чтобы продолжить этот разговор за выпивкой позже? Может быть, ты сядешь голой ко мне на колени и расскажешь мне больше о том, как потрясающе я выглядел.
Я толкаю его.
— Иди, 42. Прими душ, прежде чем привлекать стервятников.
— Я не откажусь от нас, Сиэтл. Мы неизбежны.
— Да, да. Раздевайся, пока не разозлил Калеба.
Это заставляет его улыбнуться.
— О, чёрт, да. И я выступаю перед прессой сегодня. Увидимся в автобусе!
Он спешит в раздевалку, а я иду по коридору в комнату, отведённую для физиотерапии. Внутри есть хорошая установка с горячей и холодной водой, массажными столами, тренажёрами для растяжки, велотренажёрами. Уолш и Карлссон выходят из душа свежими. Они оба направляются прямо к массажным столам для массажа ног. Ещё несколько парней просачиваются, садятся на велосипеды и начинают качать ноги, разрушая накопление молочной кислоты. Одному или двум просто нужно место, чтобы немного потянуться.
Затем появляется Киннунен, тихо разговаривающий с тренером Томлином. Он выглядит так по-другому без своей формы. Он всё ещё похож на медведя, но теперь он выглядит более доступным, более человечным. Единственный раз, когда я видела его сегодня, был в самолёте, и боже милостивый, этот человек прекрасно выглядит в костюме. Я имею в виду, все парни выглядят великолепно, но Илмари потрясает сексуальной атмосферой босса мафии викингов, которая растопит любого, как масло. Жаль, что ему всё время приходится быть таким мудаком.
Теперь он одет в спортивную форму Рэйс для разминки: шорты, майку и кроссовки. Его волосы, всё ещё влажные после душа, собраны в высокий хвост.
Отложив своё раздражение в сторону, я кричу.
— Привет, Киннунен, отличная игра.
— Этот последний сэйв вывихнул его левое колено, — говорит Томлин.
Мои глаза сразу сужаются к его ногам. Его мышцы квадрицепсов толстые и чётко очерченные, обхватывающие верхнюю часть коленей. Я уже внимательно прочитала его досье. Как и у большинства из этих парней, его колени пострадали в его карьере. Несколько растяжений подколенных сухожилий и связок. Я не удивлюсь, если у него проблемы с мениском. Вы не можете выполнять постоянный диапазон движений, который делает вратарь, и не повредить свой мениск.
— В чём проблема?
— Я упал слишком быстро, — объясняет Киннунен. — Угол падения был неправильным, и моё колено подвернулось.
— Давай посмотрим.
Он запрыгивает на стол, и я принимаюсь за работу, начиная с визуального осмотра. Нет выраженного покраснения или припухлости ни в одном колене. Сначала я прощупываю его правое колено, ища любую нежность или чрезмерный жар.
— Так больно? — бормочу я, опускаясь на одно колено, когда смотрю на него.
— Нет.
Я переключаюсь на другое колено и не вижу и не чувствую никакой разницы. Я провожу несколько стандартных тестов движения на обоих коленях, и он, кажется, не испытывает никакой боли.
— По шкале 1-10, насколько сильной была твоя боль на льду?
— Шесть.
Я снова поднимаю взгляд.
— А теперь?
— Три.
Я поднимаю бровь.
— И каков твой уровень боли в этих коленях в состоянии покоя?
Его голубые глаза вспыхивают, но он скрывает всё, о чем думает.
— Три, — бормочет он. — Я в порядке.
Я вздыхаю, поднимаясь на ноги.
— Ну, я не вижу никаких явных повреждений. У тебя хороший диапазон движений. Пока нет жара или отеков, но мы будем внимательно следить за этим, — добавляю я для Томлина, который стоит у него за плечом, как нервная наседка.
— Если боль не проходит, нам, возможно, потребуется сделать несколько снимков.
— Никаких сканирований, — говорит Киннунен. — Я охлажу в отеле. Тренер просто слишком остро реагирует.
— Мы все просто хотим, чтобы ты был здоров и как можно меньше болел, — отвечаю я. — Я не знаю, знаешь ли ты это, но ты вроде как важная персона.
Мышцы его лица подёргиваются во что-то, что может быть почти эмоцией, прежде чем он уходит. Пресса жаждет услышать от него хоть слово о его игре на выбывание.
Когда мы приезжаем в аэропорт и все усаживаются на рейс, уже почти 11. Я бы не назвала проверку колена надлежащим физическим обследованием, но это было лучше, чем ничего. И я чувствую себя великодушной, поэтому я оставляю Илмари на его драгоценных местах в ряду 20, нахожу место немного дальше, рядом с Морроу, который уже дремлет у окна.