Шайба на вылет

— Десять, — говорю я.

— Да, — поддразнивает он. — Гневный секс — самый лучший.

— О боже, — говорит Харрисон позади меня.

— Прикройте уши, мама Прайс, — говорит Тесс, пока остальные смеются.

— Эй, и моя сестра здесь! — Джейк зовет, указывая на Эми. — Я привез ее аж из Японии, так что сегодня я выигрываю.

— Заткнись и иди кататься на коньках! — Калеб лает.

Все вокруг нас смеются, когда Джейк посылает нам с Калебом воздушный поцелуй и уносится на коньках, бесстыдно красуясь с моим именем на спине.

Илмари убирает руку со стекла, надевая свой блокиратор, и опускает маску на лицо. Кивнув, он поворачивается и отъезжает на коньках. Вид имени Прайс на его спине все решает для меня. Это второй раз, когда он меняет себя, заявляя о семье, которую он хочет, выбирая свою жизнь. У меня тоже есть выбор.

Я наклоняюсь ближе, обе руки прижаты к плексигласу.

— Илмари Прайс! — Я зову, мое теплое дыхание встречается с холодным стеклом.

Он делает паузу, оглядываясь через плечо.

— Выиграй эту игру, и я выйду за тебя замуж!

Все вокруг меня, наши друзья и семья, визжат от удивления.

Илмари возвращается на коньках ко мне, поднимая маску, его глаза горят.

— Скажи это снова, — рычит он.

— Я ни за что на свете не собираюсь ждать пять лет, чтобы узаконить смену фамилии, — говорю я, указывая на его джерси. — Ты хочешь быть Прайс?

Взглянув на Калеба, он коротко кивает.

— Тогда за это придется заплатить, — говорю я. — Выиграй эту игру, и я выйду за тебя замуж. Сделай это, и мы сделаем это сегодня.

— А если мы проиграем? — спрашивает он.

— Вы этого не сделаете, — отвечаю я, бросая на него понимающий взгляд.

На его лице застыла решимость, когда он опускает маску и снова катится на коньках под одобрительные возгласы толпы.

— Джейк сойдет с ума, когда узнает, — говорит Калеб рядом со мной.

— С ним все будет в порядке, — бормочу я, беру его руку и подношу к своим губам.

— О, ты так думаешь?

— Я так знаю, — отвечаю я.

— Как?

Поворачиваясь к нему лицом, я улыбаюсь.

— Потому что, если я выйду замуж за Илмари, это означает, что ты выйдешь замуж за Джейка. И он действительно не смог бы найти лучшего мужчину.

Его глаза расширяются, когда он смотрит на меня сверху вниз, улыбка приподнимает уголки его губ.

— Да, я думала, тебе это понравится, — поддразниваю я. — Но они выигрывают сначала. Мы не сдадимся, пока они не выиграют. Оставайся сильным со мной.

— Черт, — бормочет он себе под нос, наблюдая, как Джейк проносится мимо, выглядя, как все наши мечты.

— О, и сегодня вечером остался еще один сюрприз! — Харрисон зовет нас сзади.

Я со стоном оглядываюсь через плечо. Честно говоря, я не уверена, сколько еще сюрпризов я смогу вынести.

— Что это?

Харрисон указывает на каток, где команда людей раскатывает ковер в центре льда. Пара мужчин спешат на лед, катя усилитель и микрофон. Затем третий мужчина выносит электрогитару на подставке.

— Боже мой, — выдыхаю я, широко раскрыв глаза. — Ты не втягивал его в это, — говорю я, поворачиваясь, чтобы уставиться на Калеба.

Он поднимает обе руки в притворной капитуляции.

— Ураган, клянусь богом, он вызвался добровольцем.

— Очевидно, они организовали для него детский хор, — с усмешкой говорит Харрисон, просовывая свое лицо между нами.

— О боже, — стону я, закрывая лицо руками.

— Да ладно, все не так уж плохо, — поддразнивает Калеб. Обнимая меня, он кладет подбородок мне на макушку.

— Пожалуйста, встаньте, чтобы зазвучал наш национальный гимн! — раздается громовой голос диктора.

— Сегодня вечером в исполнении одной из величайших легенд рока...

Вся арена становится дикой, когда мой папа выходит из-за плексигласа, камеры приближают его. Его улыбающееся лицо появляется на мониторе. Он выглядит невероятно круто в своей рваной футболке и кожаной куртке, джинсах и паре потертых мотоциклетных ботинок. Он машет толпе, когда идет по ковру к своей ожидающей гитаре.

— Поклонники хоккея, пожалуйста, поприветствуйте на льду ведущего гитариста «Паромщиков», родного сына Лос-Анджелеса, Хэээээээл Прааааайс!

Довольная в объятиях Калеба, я улыбаюсь и смотрю, как Джейк и Илмари на коньках подъезжают к краю ковра и каждый снимает перчатку, чтобы пожать руку моего отца. Толпа сходит с ума, когда он берет в руки гитару. В тот момент, когда он берет эту первую ноту, наступает тишина. Затем, закрыв глаза, он откидывается назад и начинает играть.