Шайба на вылет

— Что? — рычит он, поворачивая голову ко мне лицом. — Ты живешь с Комптоном и Сэнфордом?

— И Посейдоном, — добавляю я. — Ты не можешь забыть о собаке.

Он ворчит, снова отворачиваясь.

— Собака, которую я могу терпеть. Именно Комптона и Сэнфорда я хочу столкнуть с обрыва.

— Толкни их, и ты подтолкнешь меня вместе с ними, — предупреждаю я. — И это не какая-то ситуация «они пришли первыми», — добавляю я. — Даже если бы ты был первым, я такая, какая есть, Марс. Я... сложная. — Я хотела бы, чтобы был лучший способ описать меня, но слово вышло, и я им воспользуюсь

— У Рэйчел Прайс так много граней, — продолжаю я. — Идея, что один человек мог бы удовлетворить их все и быть мне идеальной парой... Я просто не думаю, что это возможно. Ты делаешь меня счастливой, Марс. Калеб делает счастливой другую часть меня. Это не большее или меньшее счастье; это просто другое. Чувствуя такое счастье со всеми вами тремя, я становлюсь самой полной, лучшей версией себя. В этом есть какой-то смысл?

Его лицо остается невозмутимым, когда он тихо дышит рядом со мной, ничего не говоря.

— Это много, — признаю я. — И я пойму, если тебе нужно, чтобы это было только на одну ночь. Я имею в виду... это прекрасно... если это все, что может быть для тебя. Я могу принять это...

Он перекатывается на бок, прикладывая три пальца к моему рту, чтобы успокоить меня.

— Рэйчел...

— Хм?

Его взгляд несколько смягчается.

— Я никуда не собираюсь.

Сердце подскакивает к горлу, я приподнимаюсь на локте, изучая выражение его лица.

— Ты уверен? — Он коротко кивает, и я вздыхаю. — Это своего рода важный момент, Марс. Мне понадобится нечто большее, чем кивок.

Он молчит еще одно долгое мгновение, подыскивая нужные слова, прежде чем, наконец, заговорит.

— Я готов признать, что мне любопытно. Я думаю, мне нужно увидеть тебя с Комптоном и Сэнфордом. Мне нужно понять, что это такое, что у вас с ними общего и где я подхожу.

Мои глаза расширяются.

— Увидеть нас вместе, типа... посмотреть?

Он низко рычит, притягивая меня к себе и переплетая наши ноги вместе.

— Я не говорю о сексе, Rakas. Я не хочу думать об их хилых членах, торчащих где-то рядом с тобой.

Я не могу удержаться от смеха.

— Никто не собирается заставлять тебя делать то, что тебе неприятно, — говорю я более дипломатично.

Он все еще напряжен, его взгляд устремлен в потолок.

— Но в этом смысле ты с ними.

— Да, — отвечаю я. — По отдельности и вместе. Они любят делиться... и я люблю, когда мной делятся, — признаю я. — И я думаю, может быть, тебе также следует знать, что Калеб - би. Ему нравятся мужчины и женщины. У него были отношения с обоими. И Джейк в настоящее время исследует свою собственную бисексуальность, — говорю я с мягкой улыбкой.

— Бисексуальность? — повторяет он.

— Да... я думаю, Джейк влюблен в Калеба, — признаю я, мой желудок наполняется теплыми неясными мыслями, когда я вспоминаю, как Калеб смотрел на него сверху вниз с таким удивлением в глазах, пока Джейк был на коленях. — Он просто еще этого не знает. Но он на правильном пути.

— Значит, они с тобой и друг с другом?

— Джейк еще не совсем. Но я думаю, что это на горизонте.

— И они бы... — Он не заканчивает мысль, но я знаю, к чему он клонит своим вопросом.

— Марс, ты спрашиваешь, захотят ли парни, чтобы ты наслаждался сексом с ними без меня?

— Этого не произойдет, — бормочет он.

— Достаточно справедливо, — отвечаю я, прижимаясь к его массивному телу. Его рука рисует мягкие круги на моей коже. — Ты пойдешь своим собственным путем, Марс. Если ты только хочешь быть со мной, это прекрасно.

Его рука застывает, дыхание в груди медленное и ровное.

— Ты хочешь меня, Rakas? — бормочет он, не глядя на меня. — За пределами этой ночи... ты хочешь, чтобы я был в твоей жизни? В твоей постели?

Я не могу не вспомнить наш сегодняшний ужин, услышав, как он признается, что был совсем один. Отца нет. Нет матери. Нет братьев и сестер. Просто ответственная работа, которая требует бесконечных поездок. Он оставил все в Финляндии. Его дом, его семью. Марс Киннунен совсем один.

Больше нет.

Мое сердце колотится, когда слова эхом проникают до самых костей. Никто не заслуживает идти по жизни в одиночестве, особенно кто-то такой замечательный, как мужчина, лежащий обнаженным в моих объятиях.

— Да, — говорю я, обхватывая ладонями его лицо. — Илмари, да. — Я целую кончик его носа, обе его щеки. — Да, я хочу тебя, — шепчу я, спускаясь поцелуями вниз по его шее. — Да, ты мне нужен.

— Тогда у тебя есть я, — отвечает он, зарываясь пальцами в мои волосы.

— Скажи это, — поддразниваю я, перекидывая ногу через его бедро, когда прижимаюсь к нему, наклоняясь для поцелуя.

— Oon sun, Rakas, — бормочет он, его губы касаются моих.

— Чертовски верно, — отвечаю я, толкая его в плечо, когда ложусь на него сверху, оседлав его. — А теперь тащи свою прекрасную финскую задницу в душ. Я с тобой еще не закончила.