Шайба на вылет

61

Рэйчел

Что-то не так. Это написано на лице Илмари. Он белый, как полотно. Это длится всего мгновение, прежде чем он так глубоко зарывается в свои толстые стены. Я как будто наблюдаю, как он исчезает, все его тело покрывается льдом. А потом он отстраняется, его лицо превращается в пустую маску.

Доктор Халла говорит. Мне требуется мгновение, чтобы понять, почему я в замешательстве. Он не говорит по-английски. Илмари отвечает ему на языке, который, я могу только предположить, является финским, его голос низкий, слова отрывистые.

Я знала, что доктор Халла был европейцем, но я никогда не знала, откуда он. Честно говоря, я никогда не думала спрашивать. Не похоже, что мы обменивались жизненными историями. Если мы не говорили об уходе за пациентами, мы на самом деле не разговаривали. Я сомневаюсь, что он что-то знает обо мне, кроме того, что я люблю сырные бублики и нуждаюсь в капельнице кофе, чтобы пережить ночную смену.

— Вы двое знаете друг друга? — говорю я, переводя взгляд с одного на другого.

И вот тогда мое сердце выпрыгивает из груди. Доктор Халла - высокий мужчина, широкоплечий. У него короткие светлые волосы, с проседью на висках, и голубые глаза. Мой взгляд метается от Илмари к доктору Халла и обратно. Их лица подтверждают мои подозрения. Небольшая опущенная складка во внешнем уголке глаз. Их тонкие губы, когда они обмениваются отрывистыми предложениями на финском.

— Вы двое родственники? — говорю я, зная, что я права.

— Нет, — отвечает Илмари, в то же время доктор Халла говорит:

— Да.

Илмари тверд как камень, ничего не выдавая.

— Я его отец, — объясняет Халла.

— Ты не мой отец, — огрызается Илмари. — Ты для меня никто и никогда не был.

Пока мужчины смотрят друг на друга сверху вниз, мой мозг все еще находится в состоянии припадка.

— Я не понимаю, — умудряюсь сказать я, глядя на Марса. — Я думала, ты сказал, что твой отец был хоккеистом. Разве не в этом смысл всего этого? — добавляю я, указывая вокруг. — Ты сказал, что Олимпийские игры были наследием твоей семьи...

— Это наследие Киннунен, — говорит Халла, решительно хмурясь. — Илмари не Киннунен.

— Да, я Киннунен, — возражает Илмари. Он делает шаг вперед, его глаза пылают жаром. — Мой отец — Юхани Киннунен. Как еще ты назовешь человека, который меня вырастил? Ты для меня никто, Халла...

— Потому что твоя мать никогда не давала мне шанса...

Илмари обрывает Халла чередой яростных предложений на финском, которые, как я могу только предположить, являются красочными ругательствами, предназначенными для того, чтобы доктор Халла точно знал, куда он может пойти. И затем Халла отвечает, его тон более сдержанный, как будто он отказывается отвечать на очевидное недовольство Илмари.

Чувствуя растущее напряжение, я встаю между ними.

— Хорошо. — Я поднимаю руку в каждом из их направлений. — Я забыла свой универсальный переводчик, так что мне нужно, чтобы вы оба переключились на английский, хорошо? Я уверена, что мы сможем разобраться с этим...

— Нет. С меня хватит, — говорит Илмари. — Это закончено.

— Сынок, не будь дураком. Тебе нужны эти снимки, — отвечает доктор Халла. — Позволь мне помочь тебе...

— Мне не нужна твоя помощь, — огрызается Илмари. — Я ничего от тебя не хочу.

И вот тогда правда, которой мне не хватало до этого момента, ударяет меня по голове, как наковальня. Это не какое-то дурацкое совпадение. Доктор Халла знал, что делал. С того момента, как я произнесла имя Илмари по телефону, он знал, что я говорю о его сыне. Он хотел, чтобы я привела его сюда. Он использовал меня, чтобы добраться до Илмари.

И один взгляд на Илмари говорит мне, как сильно это его задело. У него нет отношений с этим человеком, и я должна предположить, что это нарочно. Я доверяю Илмари. Я доверяю его доводам. Мои защитные инстинкты вспыхивают. Илмари поднимает сумки с пола и отворачивается, как будто собирается уйти.

— Илмари, подожди, — кричу я ему вслед.

— Прайс, мы так не договаривались. — Щеки доктора Халлы краснеют от смущения, когда Джоанна, медсестра на стойке регистрации, наблюдает за всем этим. — Ты сказала, что можешь привести его сюда. Ты сказала, что он увидит меня.

У меня голова идет кругом.

— Я...

Илмари медленно поворачивается обратно, и теперь он пристально смотрит на меня.

— Что ты сказала? — Он делает полшага ко мне. — Ты сделала это нарочно? Ты привела меня к нему?

— Ну, да, но только для того, чтобы помочь тебе...

— Ты знала? — говорит он, глядя на меня, как на десятиглавую гидру. — Он тебе сказал?

— Что? — хнычу я. — Марс... господи... похоже ли это на лицо человека, который в курсе? — говорю я, указывая на то, что, я надеюсь, является выражением крайнего шока на моем глупом, удивленном лице.

— Ты сказала, что приведешь его сюда, — бросает вызов Халла. — Ты обещала мне ужин с моим сыном.

Я вижу, как лицо Илмари вытягивается, а затем он отворачивается.

— Что за... о, да ладно, Марс, подожди! — Я зову его вслед. — Марс...

— Прайс, верни его сюда, — рявкает на меня доктор Халла. Затем он кричит что-то по-фински Илмари.

Илмари огрызается в ответ, когда он толкает плечом стеклянную входную дверь и уходит. Тем временем я нахожусь на полпути между доктором Халлой и дверью, мои чувства кружатся, сердце колотится.

Я оборачиваюсь, злые слезы жгут мне глаза.

— Ты, блять, серьезно сейчас? О чем, черт возьми, ты думал? Это так неэтично в сотне разных аспектов!

— Прайс...

— О, не Прайскай мне, — огрызаюсь я. — Ты знал, что делаешь. Ты разыграл меня, мудак. Я позвонила тебе, потому что этот человек в ужасе, — кричу я, указывая на входную дверь. — Он один, и ему страшно, и он доверился мне, чтобы я помогла ему. И я доверяла тебе. А ты просто насрал на это доверие!

— Осторожнее, Прайс, — рычит Халла. Очевидно, ему не нравится, когда его отчитывает ординатор в его собственной клинике. Но мне, блять, все равно. Я отворачиваюсь от него, закидывая сумочку обратно на плечо.

— Прайс, куда ты идешь?

— Я должна пойти за ним! Я должна найти его, извиниться и попытаться исправить ущерб от эмоциональной гранаты, которую ты только что бросил в нас!

— Уговори его, — умоляет он, следуя за мной к двери. — Образумь его. Ему нужно сделать эти снимки. Я могу помочь, Прайс...

Я раздражаюсь, отмахиваясь от него.

— Ты действительно думаешь, что я верну его сюда сейчас? Ты встречался с Илмари Киннуненом? Невозможно заставить этого человека делать то, чего он не хочет.

— Он сделает это для тебя, — кричит он мне в спину, когда я толкаю дверь. — Ясно, что он заботится о тебе, Прайс. Используй это.

Я снова оборачиваюсь.

— Не смей, блять, — рычу я на него. — Ты специалист по спортивным травмам, а не терапевт чертовой семейной пары. Держись подальше от нас.

Он ухмыляется, как будто я только что сделала ему комплимент.

— Итак, я был прав. Вы вместе, верно? — Он кивает, как будто уже знает, что он прав. — Ты подходишь ему, Прайс. Вы одинаковы в упрямстве.

— Не притворяйся, что знаешь меня. Или его. Я не знаю, что ты сделал с этим человеком, но его чувства казались довольно ясны. И я думаю, что мне придется повторить это. Ты можешь катиться в пизду!

Не дожидаясь его ответа, я разворачиваюсь на каблуках и толкаю дверь, выбегая в свежий октябрьский день в поисках моего своенравного вратаря.