Страница 25 из 30
– Спасибо, Руслан Афанасьевич.
– Пока не за что. Давай, гони эту куклу Тамарку. Олигарх проголодался. И я поем…
Тем временем господин Сатаров скрылся в своем (бывшем Варварином) номере. Испытал облегчение, достигнув конечного пункта путешествия Кортубин – Утылва. Это большая удача, поскольку Генрих не в курсе сложностей и тонкостей текущего (и всегдашнего) момента в Пятигорье. Никакие ворпани дорогой не напали. Олигарх – не по чину добыча для них, даже рыжие злодеи вынуждены соблюдать субординацию (плевок – пустяки, не считается). Энгру поумерил рвение своих слуг. Обещание выполнял. И переговорщики со стороны тылков, и высокопоставленный визитер из Кортубина – все без различия рангов и званий – получили краткую передышку.
Генрих прошел в подготовленную для него прохладную комнату. Соседнее помещение (где раньше жили Клобы) предназначалось для младшего Сатарова (Дэн исчез и долго не появится). Внутри царил полумрак из-за плотных штор. Вся обстановка в излюбленном Варварином стиле – здесь и в директорском кабинете на заводе тяжелая мебель (металл, кожа, дерево, покрытое натуральными маслами), ковер с длинным мягким ворсом (по нему идти как в густой траве заплетаться). В дальней стене угадывался дверной проем, ведущий в спальню, и там – очертания огромной кровати, которой только королевского балдахина не хватало. Но Генрих споткнулся взглядом на предмете меблировки, что был гораздо ближе. Синий трехместный (или четырехместный?) диван анатомически выверенной конструкции, на крепких ножках из массива дуба. Олицетворение солидности и комфорта. Ауру старины поддерживали классические пропорции, отделка состаренной винтажной кожей, сотни забитых вручную гвоздиков. Такие роскошные модели раньше изготавливались для дворцов, министерских офисов, джентельменских клубов, особняков. Можно предположить, что подобный диван (из уцелевших дореволюционных образцов) в минувшем веке стоял – нет, не в персональном коттедже майора Г. Решова, но в служебной резиденции начальника ИТЛ№9 (это не невероятно). И уж ни в какое сравнение не шел с синим скрипучим инвалидом советского мебельпрома в бабылидиной квартире. Вообще, любопытно, откуда Варварин диван? Генрих смотрел на него и, естественно, не догадывался о занятиях госпожи Пятилетовой с Пятнашковым на кожаных подушках, но какие-то причудливые ассоциации у него родились. Ассоциации связывали цепочку: диван, остатки кислого запаха (невозможно не узнать Варварины духи – на них тут же сладкой истомой откликалось тело) и красивую куколку на ресепшен – всю в завитых локонах-барашках. Именно куклу – доступную и послушную. Генрих что-то неразборчиво пробормотал под нос и решил раздеться. Скинуть с себя сопрелые тряпки, бывшие прежде дорогим итальянским костюмом из тонкой шерсти оттенка маренго (темной морской волны) с минимальными добавками синтетики. Но поскольку планов задерживаться в Утылве не было, то и дополнительные вещи с таким расчетом не брались. Вообще, ни Генрих Сатаров, ни его брат Максим Елгоков не думали здесь оставаться. Но вот как-то так выходило…
На первом этаже гостинцы Мара Лариса Имбрякина выполняла распоряжение Поворотова.
– Том… – женщина колебалась. – Надо отнести обед гостю. Второй час уже. Все приготовлено. Пойдешь?
Тамара, не шевельнув ни единой черточкой, повернулась как заведенная кукла, одернула юбку (или что там надето), взбила локоны.
– Пойдешь… – Ларисин голос упал. – Если так… Возьми на кухне поднос.
Оставшись в одиночестве на ресепшене, женщина собралась сварить кофе. Она строго следовала инструкциям, хотя заядлая кофеманка госпожа Пятилетова отсутствовала и не могла оценить вкус приготовленного напитка. Лариса достала пакет с зернами из шкафа, молоко из холодильника. Подумала, что маленькая серебряная турка для Поворотова не подойдет – это ему на один глоток. И персональную Варварину чашечку – инфантильно-розовую, с золотым ободком, из фарфора – подавать начальнику СБ тоже кощунственно. Лучше большую бадью, и еще сахару туда насыпать. Может – ну, его! сварить в ковшике на плитке?..
Шум возник не у центрального входа, поблизости от которого располагалась гостиничная стойка (ресепшен) – грохнула железная дверь с торца здания. Внутрь проникли возбужденные голоса, среди них выделялся высокий девичий сопрано. Лариса, бросив свои приготовления, побежала туда. Но не только она. Поворотов не успел откушать за накрытым столом. С досадой кинул вилку и выглянул на шум.
– Кто это? Вам чего? – Лариса всплеснула руками. – Машутка, ты! И не одна явилась. Привела кого?
– Почему двери нараспашку? – загудел Поворотов. – Заходи, кто хошь. И уноси, что попадется! Безобразие!.. Потом жалуемся на опасное проникновение в гостиницу. В милицию звоним, в службу безопасности…
– Как же запирать, Руслан Афанасьевич? Мы гостей ждали с утра.
– Гости прибыли. Больше никого не надо… Да кто там? вваливаются как в свои хоромы – в кашкукский сарай! хоть и с черного входа…
– Мы! – громко возгласила Машутка. – И не уйдем, пока не сделаем то, зачем пришли.
– Кто – мы? Ты, нахалка! с кавалером! Здесь не проходной двор, чтобы являться незвано, непрошено, – картофелеподобная физиономия Поворотова лоснилась. На серой коже вспыхнули красные пятна – наверное, уже пара рюмок опрокинуты.
Приглаживая пятерней густую шапку волос на макушке, Поворотов хрипло дышал. Выкатил свою тушу в узком коридоре – встал, расправил необъятные плечи (не было у него корыльбуньих крыльев там). Мимо начальника СБ даже в щелку (в дырку) не протиснуться. Но не на ту напал!
– Где она? Отвечайте! – Машутка ринулась в атаку.
– Она? – серая картофелина (физиономия Поворотова) сначала собралась, а потом распалась всеми своими выступающими частями-отростками: бровями, носом, щеками, губами, подбородком, бородавками. – Как пролезла сюда эта сумасшедшая? Дознаюсь, кто зевнул, и уволю! Вон! Здесь приличное место. Мавкать запрещено!
– Приличное?! Девушек олигархам продаете! Ни стыда, ни совести! – что за страсть у Машутки обвинять других: на митинге Варвару из-за чучела кота, теперь Варвариного боса – самого олигарха Сатарова, попутно зацепив Поворотова. – А если бы вашу дочь? Вот пусть Алочка спляшет для чудовища! И все остальное сделает.
– Кто? Алочка? Да какое право имеешь?..
– Имею! Где моя сестра? Вам должно быть стыдно. Заколдованная она. Ядкой одурманенная… Я знаю, что она в гостинице! – Машуткин взгляд метнулся за спину Поворотова. Стоявшая там Лариса безмолвно кивнула. – Томка! Томка! А-а-а!..
– Не ори, дура. Наш гость отдыхает. Еще подумает, куда он попал – в дурдом…
– Ах, уже отдыхают? уже прилегли? Пустите! – верещала Машутка и прорывалась к парадной лестнице.
– Не пущу! – басил Поворотов, возвышаясь мощным заслоном. – Не пройдешь!
Не пустить, задержать Машутку? Как бы, не так! Девчонка, недолго думая, пала на пол (никто охнуть не успел) и шустро поползла, опираясь на локти. Стук по ламинату, шуршание. Щупленькое тельце в сарафане юркнуло промеж расставленных Поворотовских ног. Хорошо, что сарафан не мини длины – волочился следом. Изогнулась желтая змейка (или нет, ящерка, поскольку передвигалась на локтях) и вот уже вынырнула за спиной злого дядьки. Он оторопел от неожиданного способа. Вывернув башку назад, тянулся, чтобы сгрести нарушительницу порядка – да хоть за подол или ногу. Толстые пальцы сосиски почти сомкнулись в захвате.
– Стой! Бандитка! Я тебя…
– А-а… не-а… – с максимальной быстротой Машутка вскинулась на ноги и отпрыгнула от Поворотовских медвежьих объятий.
– Вертай назад, идиотка! Хуже будет…
– Не смейте ее трогать! Уберите грязные лапы! – возмущенный юношеский голос.
Реакция Ивана запоздала в то время, когда Машутка была дерзка и стремительна. Фокус – ползком преодолеть Поворотова – произвел на парня эффект. Он сконфузился. Но драматические события развивались дальше, не давая передышки. Поворотов не отбросил намерения сцапать девчонку. Развернул туловище и, чтобы шагнуть, поднял одну ножищу в огромном ботинке пятидесятого размера (для ясности – ширины лестничной ступеньки не хватило бы на ботинок, там бы он вставал наискосок). Другая нога на прежнем месте – на полу. В Иване взыграло озорство, он изловчился и пнул в Поворотовскую коленку изо всех сил. Подрубил гиганта. Потеряв равновесие, туша в двубортном костюме рухнула вниз. Иван наблюдал как в замедленной съемке – на него падает гранитная скала. Ужасающий грохот сотряс гостиницу. Машуткин защитник оказался погребенным под тяжкой массой.