Страница 10 из 30
На описании шкафа заканчивалась вся примечательность комнаты? Что, Максим был поражен шкафом? Как бы ни так! Продолжим. На полу – и здесь, и во всем доме – толстые доски, на них раскатаны домотканые половики. Вдоль глухой стены жесткие скамьи – очевидно, излюбленная мебель хозяина дома. Грубо сколоченный стол не покрыт скатертью, но чисто выскоблен. Остальное пространство пустое. Не комната, а зала. Ну, сложно представить балы в Сыродиевской усадьбе – и гостей на балу тоже. То есть, это не бальная зала. И не жилая комната. Тогда каково ее предназначение? Самое неожиданное – нечто вроде магазина, модного бутика.
Да! Модный бутик. И где? В доме Сыродя. Женский бутик. Удивительно! В чем? спросите. А в том, что располагалось вдоль окон. Стойка для одежды. Длинная металлическая перекладина с множеством вешалок на ней – не один десяток. На вешалках висели одежды из натурального меха. Глаза разбегались. Шубы, полушубки, манто, салопы, дубленки, пальто, жакеты, жилеты. Всюду сверкала драгоценная рухлядь. Непрактичный, но великолепный белоснежный горностай. Иссиня-черная американская норка. Дымчатая шиншилла. Темный баргузинский соболь с проседью. Пятнистая рысь. Длинная чернобурка. Благородный голубой и белый песец. Шелковистая куница с густой подпушью. Гладкий каракуль из мелких завитков и более тонкая каракульча, завитки которой еще не сформировались. Интересные фактурные поверхности, когда мех красят, стригут, бреют, выщипывают. Разнообразие материалов и фасонов. Одежды на самый взыскательный вкус. Широкие и длинные, трапециевидных силуэтов с рукавами, похожими на крылья бабочки. Воротники и капюшоны. Отделка краев воланами из длинного меха. Дубленки, сшитые мехом внутрь. Элегантные шубки до талии или до бедер. Тип френча – прямой силуэт с воротником-стойкой. Шубы с запахом – без застежек. Царская роскошь!
Ворох мехов на вешалках – можно роту красавиц нарядить. Да что там роту – целый полк! Но в бутике сейчас находилась одна-единственная девушка. Конечно, красавица! Танька Веселкина – подружка Костяни Авдонина. Подстрекательница и непосредственная участница инцидента с обстрелом картошкой кортубинского олигарха Г.П. Сатарова.
Максим застиг девицу за весьма увлекательным занятием. В коричневой норковой шубке расклешенного силуэта, длиной до середины бедра Танька крутилась перед зеркалом – выгибалась и так, и эдак, сама себе показывала язык. Светлые волосы легкой волной лежали на плечах, соперничая с гладкостью меха. Глаза жмурились как у довольной кошечки. Танька что-то мурлыкала под нос. Босые ножки пританцовывали на половике, то приподнимаясь на носочки, то опираясь на мягкие пяточки. Очаровательные пухленькие ножки – ни единой синей венки. Гладкие без всякой эпиляции. Естественная красота.
Восхитительное зрелище! Счастливая девушка в норковой шубке. Максим с порога невольно залюбовался. Эй, племянник! поимей совесть. Не пускай слюни на чужое добро. Тыловки, конечно, все красавицы как на подбор, и ты уже не устоял перед Ирэн, но вспомни – твоя законная супружница Таисья в меховом наряде (и без него) тоже хороша. То есть, дело только в шубке. И Ирэн восхитительна будет. Эх, ты, Казанова из Кортубина…
Подружка Костяни продолжала мурлыкать и танцевать. Максим (ведь он же не железный!) нечаянно шагнул в комнату. Половица скрипнула. Танька обернулась к двери – при ее движении полы шубки распахнулась, и заблистало подлинное девичье сокровище – молодое розовое тело. Под шубкой на Таньке ничего не надето, кроме лифчика и трусиков – простых, дешевых, хлопковых. Но Веселкина в украшательстве не нуждалась – эдакую красу не спрячешь. Фигурка не субтильная – где надо кругленькая и в складочках, а где надо вырисовывался крутой изгиб – в талии и бедрах. Максим смотрел зачарованно, и у него промелькнула соблазнительная мысль, и ноздри раздулись: если исполнится его честолюбивый план, то все блага мира окажутся в его распоряжении – шубы, красавицы, власть. Оно того стоило! Например, Танька – великолепный приз!
Красавица не испытывала стеснения. Наоборот, при виде стесненного гостя она глупо захихикала (как тогда перед сатаровскими охранниками на Негоди), и от ее смеха нервы Максима вздернулись. Даже какой-то синий туман поплыл перед глазами. Коварный туман! И в тумане высверкнула острая дивья грань – зеркало, навешанное на дверцу шкафа. Очевидно, Танька, поворачиваясь, оперлась на дверцу, и та сдвинулась – сверкающая вспышка резанула по глазам. Максим рефлекторно зажмурился, потом распахнул ресницы, но ничего не было – ни девицы, ни груды мехов. НИЧЕГО. Сгинули в дырку. Здесь же, под домом Сыродя, не дырка, а дырища – прямой доступ в подземное царство Энгру. Портал в сказочный мир – но он показался и закрылся. Снова нормальность. Ничего не поделаешь… Максим устыдился и обозлился одновременно – ему не хотелось признавать, что еще чуть-чуть, и он поддался бы – не устоял перед чарами красавицы – Венеры в мехах. Но искушение исчезло. Ой, как жалко…
Максим потоптался в ошеломлении, бормоча под нос: я никому не позволю… Но он уже не доверял никому и ничему – слишком реально выглядели иллюзорные вещи. И наоборот – слишком многое, что считалось правильными и незыблемым – не более, чем иллюзия. Синий туман (и облако) – серебристый как Варварин смех. Или подземная красная река – как красноватый отблеск в глубоких зрачках Сыродя – во тьме.
Из сеней племянник вышел на крыльцо. Двор залит солнцем, чисто подметен и пуст. Черноглазых работников – мигрантов – не видать. У них, наверное, вынужденный пересменок. Одна группа, отработав и выложившись полностью в сыродиевском хозяйстве, отправилась на родину, другая еще не приехала. Вообще-то, у Сыродя все по графику, и подобных накладок случаться не должно. Но случилось! Не иначе, как предупредили, что местные власти (в лице оскорбленного последними событиями в Утылве лейтенанта К.Г. Жадобина и его коллег) пожалуют с проверкой и выпишут штраф за нелегалов. Вот на хуторе и подготовились. Хрен этого жука Сыродя (не корыльбуна) подловишь!
Вся усадьба строилась по единому образцу. Хозяйственные постройки, как и жилой дом, рубились топором, и часть их ставилась под общей крышей. Здесь допущен небольшой отход от начального принципа – крышу покрыли не соломой, а натуральной глиняной черепицей (продукцией ТыМЗ). Двор сразу в два яруса – внизу отводилось место для скотины, а верх предназначался для складирования сена. Всякий рабочий инвентарь (нужный и ненужный) разложен вдоль стен и по деревянным полкам и ящикам. Амбар с погребом для припасов – зерна, картошки, свеклы, моркови и пр. Еще обязательны два отдельных сруба – баня с печкой-каменкой и чугунным котлом, колодец – да, вот именно колодец…
Максим шарил взглядом кругом и, наконец, достиг цели – увидел. Кое-что – или, точнее, кое-кого. Сбоку от крыльца на брошенном в траве деревянном обрубке сидел парнишка. Смуглый, взлохмаченный, грязный. Худые конечности подогнуты под себя, корпус в наклоне назад опирался на прямые руки. Удобная поза для релаксации? Камешки, песок, всякая труха впивались в ладони, но парнишка мужественно терпел, подставляя красным лучам солнца вспотевшее лицо. Нос блестел. Слюна вытекла с нижней губы и засохла на подбородке беловатым пятном. Оригинальный персонаж. Парень был, что называется, в цивильной одежде – джинсах и майке – не в единообразной аккуратной форме агрохозяйства Тылвинское. Пыльный оборванец (а Максим-то лучше?). Племянник приблизился, чуть не наступив на мальчишеские ладони в траве – чуть не отдавив их тяжелыми галошами.
– Кхм! Солнечные ванны принимаете?
– Че? – парнишка не пошевелился.
– Я, собственно говоря… Отличная идея. Погода благоприятствует…
– Че? – парнишка открыл глаза и непонимающе уставился на Максима. – Я вас не знаю. И здесь не видел… Конечно, я не всех видел… Мне сказали, что работников отпустили по домам. Они уже уехали через границу. Теперь другие должны приехать.
– Нет, нет, я не отсюда. Не работаю в хозяйстве. И документы у меня в порядке. Мы приехали к Сыродю по важному делу.