Страница 30 из 78
— Да, строятся дома, но для вас, после чего вы в аренду сдаёте нам жильё. Общежитие при заводах, двадцать пять квадратных метров на десять коек. И дороги, по котором ездят дворяне на своих машинах и породистых лошадях. А нам денег на еду не хватает.
— Как тебя зовут? — Я перевёл взгляд на одного из работников.
— Коля.
— Николай, какая у вас зарплата?
— Тридцать пять рублей.
— И вам не хватает на еду?
— На еду пока что хватает, но совсем впритык. За жильё заплати, одежду и сапоги подлатать нужно, цены на мясо сильно скакнули, а у меня ещё жена и сын… Мы выживаем, а работаем по двенадцать часов, а то и все четырнадцать часов через день. Но проблема даже не в этом…
— А в чём Коля?
— Скоро у нас не будет и этой работы, — хмуро произнёс работник Коля и кивком указал на потолок, где на цепи весел экзоскелет. — Владелец закупил сегодня десять таких штуковин, затем провёл проверку рабочего состава. Модель гражданская, сильным одарённым быть для её использования не нужно, однако каждый второй из нас не обладает даже зачатками энергоканалов. Очень слабы они, не получается пользоваться. А один человек в этой штуковине заменяется… с дюжины две тех же грузчиков.
— А я тут при чём?! Отпустите меня! Я такой же рабочий! — раздался голос молодого паренька, который по всей видимости и управлял экзоскелетом, за этого он и стал для многих чуть ли не мировым злом.
— И сколько будет оставлено без работы? Где владелец? А вот он… — дворянина также вывели из толпы, он, к слову, был одарённым, но слабым, сотню мужиков с дрынами не одолеет.
— Около… десяти человек… — неуверенно и лживо произнёс дворянин.
— Не ври, — тут же сказал я. — Правду говори.
— Ну… сотню, к концу года я планировал заметить сотню рабочих. Тех, кого можно заменить. Остальные будут дальше работать.
— А что они жрать будут, как им зиму пережить, ты об этом то подумал?! — тут же возмутился революционер. — Нет, конечно же нет! И даже парням в экзоскелетах ты платишь гроши! На пять рублей больше, хотя работают они за двадцатерых!
— Так мне же нужно стоимостью экзоскелетов отбить, так ещё и содержание их денег стоит, энергия же не из воздуха берётся…
— Врёшь ты всё, капиталюга! Несите крюк, подвесим его как экзоскелет!
— И чего ты этим добьёшься? — спросил я, всё также спокойно, не повышая голоса и не проявляя никаких эмоций.
— Пусть увидят нашу силу, тогда будут созданы профсоюзы, будет передана власть рабочим. В конце-концов мы здесь работаем, нам лучше известно как создавать топливо! А этот капиталюга нам не нужен! Толку от него? Он даже химического состава магического топлива не знает!
— А логистика? Поставщики? Где сырьё брать будете? Об этом вы знаете? А сколько стоит содержание завода? Какие у него расходы?
— Ты мне зубы не заговаривай, думаешь надел лохмотья и мы тебя за своего примем? Эй, мужики чего встали? Вешайте владельца!
Но мужики не спешили, они боялись, сильно боялись, ведь военные снаружи и всё заходит слишком далеко. А у них семьи, которые нуждаются не в мировой революции, а в живом кормильце. Во мне же они видели надежду, что хоть что-то удастся поменять без крови.
— Я не заговариваю зубы. Однако прямо сейчас обрисую вам ваши перспективы, — со вздохом произнёс я. — Снаружи полиция и военные. Как только их терпение лопнет они ворвутся сюда и всех повяжут, часть убьют. Не будет ни суда, ни следствия, но вам об этом и так известно.
— В нас страха нет, мы устали терпеть.
— Этот клоун, который взялся говорить за вас всех, уже труп. Однако вы ещё можете спастись. Профсоюзы вам никто не даст, рабочие места никто не вернёт, на уступки вам также не пойдут. Вам придётся искать другую работу. Но вы останетесь живы.
— Нет, такой расклад лично меня не устраивает, — хмуро покачал головой одноглазый мужик, тоже с одной рукой, бывший солдат. — Я точно себе уже места не найду. Но и убивать никого не стану, в конце-концов именно этот дворянин и согласился меня взять, хоть и на пол зарплаты. Другие вообще нахрен меня послали… заканчивайте эту дурость, мужики. Расходимся.
— Это слова не мужчины, а раба! Неужели, товарищи, вы готовы и дальше прятать взгляды, терпеть и пресмыкаться?!
Часть была готова, часть нет, кто-то не мог принять решение из-за страха.
— Ваше тяжёлое положение я понимаю и сочувствуют вам, — теперь в моём голосе появилась искренность, настоящая и неподдельная. — И я могу предложить вам свою помощь. Вам нужные рабочие места? Сотня человек, да? Я готов принять всех!
— Всех? Судя по твоему внешнему виду, ты себе и одежду дворянскую позволить не можешь! — усмехнулся революционер.
— Недавно ты говорил, что я специально переоделся, а теперь уже называешь меня нищем. Ничего удивительного, ведь тебе, как и другими революционерам не нужна справедливость. Вы просто сами хотите стать у руля. Ради этого ты готов повести на смерть этих рабочих.
Революционер замялся, оратор из него мягко говоря никакой, прямо уж скажем слабый. Впрочем, тем лучше для меня, ведь я продолжил говорить:
— Вас много, денег у меня действительно маловато. Сразу взять на зарплату я вас не смогу. Однако от себя обещаю, что выдам вам жильё, а также позабочусь о том, чтобы вы и ваши семьи не голодали. Это немного, но золотых гор обещать не стану!
— А взамен что?
— Взамен вы будете работать на меня. Работа не сложная, не опасная, сегодня мои работники уже получают на ней от двадцати до тридцати рублей в месяц. При этом работая сорок часов в неделю. Если хотите работать, как и здесь, по шестнадцать часов в сутки — ваше право, это я вам устрою, но заставлять не буду.
— Сколько? Да врёшь ты!
— У вас есть возможность убедиться в этом самостоятельно! Только ждать солдаты не будет, их терпение кончается.
— И через сколько вы сможете платить нам столько же?
— Мне нужен минимум месяц, максимум три.
— И на протяжении этого срока нам будет предоставлено жильё и еда?
— Товарищи, да кого вы слушаете?! — революционер попытался перетянуть на себя внимание, но у него не получилось.
— Верно. Если жилья вам не хватит, то я выдам вам деньги, на которые вы сможете снять комнату, если у вас семья, и койку, если вы один. С едой разберёмся аналогично, но планирую кормить вас за свой счёт, через своих поставщиков, так будет дешевле и проще.
— А в чём заключается работа?