Страница 6 из 13
Иначе говоря, даже в христианское время (IV в н. э.!) в Чёрном море существовал известный во всём Причерноморье культовый центр, где молили богов спасти мореходов от гибели, а тем, кто уже погиб, дать покой на том свете. Из этого следует однозначный вывод, что данный культ являлся одним из вариантов христианства, но позднее, по мере укрепления гегемонии Византии, он видоизменился до неузнаваемости, став монотеистическим, как это и бывает, когда множество центров власти заменяется одним.
Храмы служили ориентирами для мореходов?
Я предполагаю, что православные храмы являлись опорными пунктами для морской, а затем и речной торговли, служа подобием маяков. Подобная идея имеется у А. Б. Снисаренко, который, рассказывая о первых мореплавателях Египта, замечает: «Примерно в это же время в Египте возникает новый вид храма – храм Солнца. Он воздвигался на холме и представлял собой прямоугольную или П-образную крытую колоннаду наподобие древнегреческой стои. В центре возвышался каменный обелиск с позолоченной верхушкой, символизировавший Солнце, и перед ним – жертвенник. Только ли священный смысл имели эти храмы? А для чего золотились верхушки некоторых пирамид, например пирамиды царицы Уэбтен? И почему усыпальницы великих фараонов облицовывались плитами, отполированными до нестерпимого блеска?
Нечто подобное мы видим в Греции и Аравии. На афинском Акрополе в V веке до н. э. была установлена на высоком пьедестале десятиметровая статуя Афины Промахос (Воительницы), отлитая Фидием из трофейного персидского оружия, захваченного при Марафоне. Позолоченный наконечник её копья, сверкавший в лучах южного солнца, был виден далеко с моря и в ясные дни служил ориентиром для мореходов. В Египте солнечных дней несравненно больше, чем в Греции. Вывод напрашивается сам собой: все эти сооружения, кроме священной и эстетической функций, несли ещё одну – утилитарную. Они служили маяками для мореходов и сухопутных караванов, основанными на принципе отражения солнечного света. Позднее и арабы роль маяков возложили на свои длинные и стройные «обелиски» – прибрежные мечети. В арабском языке «маяк» и «минарет» – одно и то же слово, восходящее к понятию «огонь». На минаретах они разжигали по ночам костры или выставляли огромные пылающие факелы, как это делали и другие народы, те же греки…» [12, с. 28–29]. «За четыре года до смерти пророк Мухаммед отрядил по хорошо уже накатанному пути в Гуанчжоу своего дядю Ваххаба ибн Аби Кабшаха, и тот заложил там первую в Китае мечеть, чей минарет служил маяком» [20, с. 56].
Действительно, этимологические словари, например, М. Фасмера [21] или Н. М. Шанского [22] единодушны в том, что слово «минарет» означает именно «маяк». Если очевидно, что мусульманские культовые объекты использовались в качестве маяков (при том, что мусульмане не являлись лидерами в мореплавании), то почему бы не предположить, что православные храмы строились в качестве путевых ориентиров, тем более что первоначальным центром христианства было приморское государство Византия, имевшее самый сильный флот того времени. Златоглавый купол православного храма, стилизованный под горящую свечу, возможно, символизировал путеводный огонь на маяке, который должен вывести на правильный путь.
Идея золотить купола храмов и, видимо, использовать их в качестве путевых ориениров, присутствует не только в христианской архитектуре. «Гензерих, – скорбит византийский писатель Прокопий Кесарийский, – нагрузив свои корабли золотом, серебром и другими вещами из императорского имущества, вернулся в Карфаген. Он не оставил во дворце ни меди, ни какого-либо другого металла. Ограбил он и храм Юпитера Капитолийского, сняв с него половину крыши. Это была замечательная и великолепная крыша, из лучшей меди и вся густо вызолоченная» [20, с. 28].
Логично, что храмы, посвящённые судоходству, должны стоять на берегах морей и рек. «О том, как выглядели подобные храмы и святилища, позволяют судить исследования, которые в последние годы ведутся на берегу Керченского пролива. Здесь, при раскопках боспорского города Нимфея, открыт культовый архитектурный ансамбль внушительного вида, сооруженный в первой половине III в. до н. э. на прибрежном склоне. Воздвигнутый на высоком цоколе, этот ансамбль был рассчитан на восприятие его как с судов, подходящих с моря, так и с нимфейской гавани. В 1982 г. при раскопках одного из помещений святилища найдена полихромная фреска с изображением более тридцати судов. Здесь же найдено множество надписей: обращения к богам, сообщения о выходе кораблей в море, памятные записи о приношениях в святилище, пожелания, стихи и т. д. Главное место на фреске с кораблями занимает изображение боевого судна – триеры длиной 120 см» [14, с. 65].
Если судить по картам, приведённым в каталоге памятников русской архитектуры X–XIII вв. [19], подавляющее большинство храмов этого периода построено на берегах рек, и это подтверждает догадку о том, что православные храмы поначалу выполняли роль путевых ориентиров.
Например, храм Покрова-на-Нерли расположен при впадении Нерли в Клязьму, обозначая въезд в пределы Владимиро-Суздальского княжества и одновременно один из самых оживлённых торговых путей того времени. С точки зрения зодчества более неудачного места трудно найти: храм построен на равнине, открытой весеннему половодью, хотя не так далеко находится Боголюбово. Чтобы возвести этот храм, пришлось сначала соорудить насыпной холм квадратной формы. При этом проведение богослужений не могло быть основным назначением храма, так как здание вмещает в себя не более 20 человек.
Истуканы острова Пасхи – псевдорелигиозные морские путевые знаки?
Косвенным подтверждением предположения о навигационном характере христианских храмов может служить такое явление как «поморский приметный крест». Чтобы кормщики могли установить своё местонахождение, кресты делались разными по форме, причём их ставили в ряд в разном количестве. Кресты устанавливались с помощью компасов таким образом, чтобы их перекладина была ориентирована по линии север–юг (поднятая часть нижней перекладины направлена на север). Также кресты указывали, где находится вход в безопасную гавань. Благодаря западноевропейским мореплавателям сохранились сведения не менее чем о 30 таких крестах XVI века. С 1619 г. поморские приметные кресты начали разрушать в связи с запретом иностранцам торговать с Сибирью [23].
Предполагаю, что роль путевых ориентиров выполняли и загадочные истуканы с острова Пасхи, которых считают артефактами какого-то непонятного культа. Особой таинственности добавляет то, что истуканов этих, как выясняется, гоняли по всему острову, переставляя с места на место.
Если рассмотреть карту расположения этих объектов, то несложно заметить, что стоят они, за редким исключением, на побережье. Обращают на себя внимание и особенности мест, где их нет. Приведённая на илл. 12 карта является физической, и видно, что истуканов нет на возвышенностях, где скалы, по-видимому, не дают пристать кораблям.
Илл. 12. Расположение истуканов на физической карте о-ва Пасхи
Когда норвежский исследователь Тур Хейердал в 1956 г. расспрашивал аборигенов, кто поставил эти фигуры, те сказали, что их делали местные жители, но с момента, когда изготовление истуканов прекратилось, уже прошло несколько поколений. Тем не менее, их отцы объясняли им, как они делаются. Статуи изготавливались из лёгких базальтовых пород, и их несложно было перемещать по острову [24].
Видимо, фигуры делали с целью облегчить прибытие кораблей, которые нечасто посещали остров Пасхи – самый удалённый от большой земли населённый остров в мире. Выполнение ориентиров именно в виде человеческих лиц было обусловлено, по-видимому, тем, что такой знак невозможно было спутать с каким-то случайным камнем, имевшем симметричные формы (см. илл. 13).