Страница 54 из 68
Этого было мало, потому что Похитительница Лиц прикрылась нижними парами рук, которые смогли ненадолго её защитить, и завопила так громко, что у некоторых десантников треснули линзы в шлемах. Стало легче лишь когда первый капитан подрубил одну её ногу, заставив тварь упасть на колено, так что их головы оказались примерно на одном уровне.
— Ты лишь пародия на рождённых в этом мире, демон, — произнёс, глядя ей в глаза Савелий, и срубил голову, которая покатилась прочь, жалобно звеня колокольчиками с каждым поворотом.
LXXIX
Гавин Сорнери гордился своей скоростью, ловкостью и умением избегать смертельных атак, что с его десятками лет службы подтверждалось отсутствием аугметики и серьёзных шрамов. Однако сейчас, в окружении братьев и перед лицом врага, ему было некуда деваться. Попытка отшатнуться назад закончилась тем, что он столкнулся спиной с силовым ранцем стоявшего позади боевого брата, и готовился смерти, потому что демоническая клешня прошла бы сквозь превосходную ремесленную броню, как сквозь ветхий пергамент. Было бы время пожалеть о том, что отказался от благословения брони пока был в Карауле Смерти, Гавин бы сделал это, но времени не было, и он активировал побитый в предыдущем бою прыжковый ранец, заставив его чихнуть, опалив стоявшего позади боевого брата, и бросить носителя вбок и вверх достаточно, чтобы тот вместе с прыжком оказался над смыкающейся клешней.
Времени удивиться подвижности десантника у демона тоже не было, ибо в следующий миг в основание конечности врезались заряды, выпущенные в упор из штурмового дробовика магистра, и рука с клешней шлёпнулась на пол, жалко чавкнув, когда тонкий хитин сломался и находившаяся под ним мягкая масса расплескалась под давлением керамитового сабатона. Демон однако снова менял форму и в живот десантника устремилось хитиновое копьё, от которого Гавин едва успел уклониться, ударившись плечом от стену и сменив инферно пистолет на меч.
"Ты останешься здесь трупом или мне всё же сделать тебя марионеткой, маленький Ворон?" — снова раздался голос в голове главы Ангелов Ночи, которому пришлось уворачиваться теперь от выстреливших в него из меняющегося тела демона ядовитых шипов.
Тем временем первые горящие порождения варпа добрались до Ангелов Ночи и началась рукопашная, так что магистр остался с демоном один на один. Силовые клинки и ножи столкнулись пламенеющей плотью и когтями, огонь перекинулся на передние ряды десантников и окружавшие их стены, пол и потолок, превращая весь ведущий к мостику коридор в геенну огненную, жар от которой проникал сквозь броню и угрожал сплавить саму душу. Бороться с варпом вокруг себя силой оружия было практически бесполезно, но Ангелы Ночи пока держались.
Гавин никогда не считал себя верующим и во всех операциях, в которых принимал участие, будь то против порождений Хаоса, ксеносов или еретиков, всегда опирался на холодный расчёт, логику и силу оружия, которые сейчас мало чем могли помочь в стремительно меняющемся окружении, где варп изливался в реальность, меняя её по своему желанию, будь то люди, нелюди или материалы. Однако в Карауле Смерти с ним не раз служили боевые братья, которые ценили силу веры выше своего оружия и брони, и, хоть скептичный ум бывшего Ворона отвергал для себя такую возможность, практичная часть его разума отмечала эффективность этого подхода в тех редких случаях, когда иного выбора у истребительной команды не оставалось. Сейчас, как он видел, был как раз такой случай, но не было никого, кто мог бы взять на себя эту ношу. Ни капеллана. Ни рьяного Черного Храмовника. Никого, кроме него самого.
— Император защищает, — произнёс он громко и остановился, рискуя подставиться под следующую атаку демонического отродья, после чего расставил руки в стороны, словно призывая тварь попробовать ударить его, а затем глубоко вдохнул и заставил себя поверить в то, что его воля сильнее воздействия имматериума.
Очередной залп отравленных костяных иголок ударил в броню, обещая пробить её, как бумагу, но лишь безвредно застучал по ней и под ноги магистра упали куски кости, какими они были в реальности, а затем вокруг него нереальное вновь начало становиться реальным и под жуткий вой раздраженного демона искаженный боевой брат снова стал безголовым трупом, лишенным так же одной руки. Через несколько секунд, быстро распространяясь, словно пожирающая воздух пустота космоса, реальность стальных конструкций сменила демоническое пламя и исчез бивший в ноздри запах горящих тел, а объятые огнём фигуры, одержимые демоническими сущностями, приобрели свой истинный вид ходячих мертвецов и запнулись, некоторые же совсем упали. Еще не победа, но уже преимущество, позволяющее добыть её.
— Император защищает, братья, — повторил Гавин, поднимая клинок вверх и ощущая нечто необычное внутри, ничем, кроме его веры, не обоснованную силу. — Двигаемся на соединение с первым капитаном.
Ошеломлённые очередной переменой окружения Ангелы Ночи тем не менее быстро адаптировались и поняли, что в пределах двадцати шагов от главы ордена одержимые становятся слабее и их куда проще убить. В считанные секунды попавшие в радиус действия незримой силы марионетки были уничтожены, а затем два отделения с ранеными и телами павших братьев двинулись вперёд, как повелел Гавин Сорнери. Лишь краем разума магистр отметил, что прошлый он, не обременённый такой ответственностью, скептически посмеялся бы с себя сегодняшнего, и использовал бы то, что было более ощутимо и реально, чем вера. Но мысль это быстро ушла, потому что текущая реальность была ценнее.
LXXX
Видя то, что на него обрушилось, первым порывом Микеля было рвануть вперёд, под ноги дракона, избежав тем самым изливающегося из его пастей гнева и поразив живот врага, но долю секунды спустя он понял, что не может этого сделать, потому что должен защитить находившихся внутри беседки людей. И рыцарь, заградив собой дверной проём, выставил меч навстречу пламени, газу и кислоте так, будто мог их разрубить, в глубине души понимая, что, скорее всего, сейчас погибнет. Грело душу лишь то, что своей жертвой он даст пару секунд находившимся за его спиной.
А затем мир превратился в ад и в краткий миг все системы брони взвыли, испытывая колоссальную нагрузку и отказывая одна за другой. От яростного пламени первым делом оплавились мягкие соединения доспехов, затем внутрь попала кислота, а после и ядовитые газы, способные убить даже Астартес в считанные секунды. Микель ощутил, как начинает плавиться от жара его кожа и стиснул зубы, чтобы сдержать боль, когда внезапно пришло успокоение и облегчение, вливающиеся в его тело извне. Он всё еще горел, но тело приспособилось и стало невосприимчивым к такому воздействию, словно неживой камень, которому плевать на века под солнцем, дождями и бурями.
— Иди, — шепнул чей-то голос сзади и рыцарь узнал голос Фиррис, непривычно мягкий и уверенный, полный силы и желания сделать что-то большее, чем сидеть на руках десантника и убегать.
И если у женщины, которая умирала еще минуту назад, есть такая сила, то какое имеет право ангел Императора быть иным? Сержант Холлстер стремительно бросился вперёд, вырываясь из алчного пламени, словно мстящий призрак, и для дракона это стало неожиданностью, ибо первую разящую атаку, направленную в живот, он пропустил. Ангел Ночи надавил на меч, превращая укол в разрез, и отпрыгнул назад, уклоняясь от огромной лапы, которой трёхголовый монстр собирался его раздавить. Едва та с грохотом и треском ударила в призрачную кость, раскалывая её и посылая во все стороны обломки и вековую пыль, Микель снова молниеносно подался вперёд и пронзил её, провернув меч в ране и отступив до того, как правая голова успела метнуться к нему, а лапа отбросить назад.
"Юркий маленький рыцарь, ты можешь уклоняться от меня, но как насчёт неё?" — спросил в мыслях Холлстера дракон, становясь на все четыре лапы, пусть левая передняя теперь и хромала, а затем потянулся правой головой в сторону дверного проёма беседки.