Страница 53 из 68
Библиарий вздрогнул, ощутив внимание к себе с той стороны реальности, мгновенно напомнившее такое же, когда он сражался с абордажниками тёмных эльдар на борту "Непрощенного Слепца" почти год назад. Значит, это был демон. Демон, заточенный здесь, внутри скитальца, прикованный к призрачной кости.
— Демон обманул. Как всегда, — после короткой паузы снова заговорил Нарасин.
— Я не обманывал, — послышался медоточивый голос, исходящий будто бы отовсюду вокруг, и в стихающем гудени катушек напряжения стали слышны нежные трели, навевающие сонливость. — Месть свершится, когда Сиамир Далакс будет мёртв. Он один знал моё истинное имя, но забыл, что нельзя заточить демона навсегда. Всегда должно быть условие освобождения. Он выбрал познавшего слёзы ангела ночи, потому что Астартес не плачут. Неверное условие, которое стало верным по букве, а не смыслу. Условие, которое стало истиной, которую я хотел, называя ему своё имя. Имя, которое он стёр из своей памяти, решив, что так избавится от проблемы навсегда.
Трели стали смехом, звонким и переливистым, катящимся вдоль стен и рассыпающимся по полу серебрянным дождём нереальности. К Нарасину и Янтарю поднялись Ишим, Мателай и Логан, раненые, но, как и раньше, готовые сражаться до конца.
Янтарь облизал обуглившиеся губы растрескавшимся языком, ощущая лишь вкус крови и угля. Все так настырно пытались убедить его, что он сам полностью стёр себе память, что это становилось назойливым и маловероятным. Эпистолярий был уверен, что и Сиамир Далакс поступил бы иначе, потому поднял голову и, следя за тем, как из капель серебряного смеха на полу образуются фигуры демонов, психическим взором посмотрел внутрь себя, чтобы отыскать то, на что, возможно, раньше не обращал внимания.
— Дайте мне время братья, это всё, о чём я вас попрошу, — произнёс он и закрыл глаза, а от подножия огромного трона наверх по ступеням побежали ликующие в своей уверенности слуги-служанки Принца Красочной Резни.
LXVIII
Савелий в одно мгновение перешел на бег, активируя силовой меч и отправляя плазменный пистолет на магнитное крепление у бедра, потому что в ближнем бою такое оружие могло быть больше вредным, чем полезным, и уже на ходу приказал своему отделению защищать сейсмический детонатор вместе с техножрецом, который должен был его активировать. Сейчас устройство было практически бесполезным, но, если обстоятельства изменятся, от него мог быть толк, потому первый капитан считал важным сохранить его, но через пару мгновений уже целиком сосредоточился на том, с чем пришлось столкнуться.
— Всем отойти от этой твари, она моя, — крикнул он в общий вокс, различив некоторые детали облика всадницы, которые показались ему знакомыми, и отмечая, что остальные Ангелы Ночи ей не соперники.
Демонический скакун демонетки, несмотря на болтерные ранения, визжал и шипел, клацая полной кинжально острых зубов челюстью гадюки пока сидящее на нём порождение варпа искало новую жертву и ехидно смеялось тому, что окружившие его ранее десантники спешно отходили назад. Савелий нанёс слёта рубящий удар, который должен был отрубить коню, если можно было так назвать это чудовище, лапы, но тот подскочил вверх на две высоты космодесантника и всадница снова засмеялась, указывая на древнего ветерана своим извивающимся клинком и заставляя скакуна развернуться в воздухе.
— Сава, мой мальчик, я так рада снова тебя видеть! — прокаркала она, приземляясь в десятке шагов за ним и подобно змее, которую изображал её конь своей верхней частью, метнулась к капитану Ангелов Ночи.
Савелий промолчал в ответ, едва успевая встретить клинок демоницы своим, а затем отскочить в сторону от укуса змеиной головы коня, чьи зубы сочились фиолетовым ядом.
— В этот раз ты будешь таким же упрямым, как во все прошлые? — засмеялась демонетка, обрушивая на него град ударов, которые ветеран едва успевал парировать. — Неужели никаких чувств не осталось у тебя к той, кого звал сестрой?
Капитан на мгновение дрогнул, вспомнив настоящее лицо девушки, которое демон украл в глубинах Терры, и тут же пожалел о своей оплошности, когда демонический меч оставил царапину на его груди. Даже такого касания хватило, чтобы все посулы и страсти Тёмного Принца ринулись в его душу. Он вспомнил тяжелое детство и девочку, которая была к нему добра, единственная из всех, из-за чего казалась существом из другого мира, более светлого чем тот, в котором они жили. Внутри всё сжалось от этого чувства, стократно усиленного влиянием варпа, и захотелось уйти от всего, что разделяло его от наслаждений. Его названная сестра могла быть рядом с ним и оба они, не обременённые долгом, могли делать что угодно, будь то весёлое путешествие на другой край галактики в поисках приключений или запретные удовольствия наедине…
Савелий резко открыл глаза и принял грозящий срубить ему голову удар демонического меча на ярко сияющее силовое поле своего клинка.
— Ты всегда был чёрствым дураком. Куда тебе понять чувства простой девочки? — с нотками сожаления, заметила демонетка, отступая и кружа вокруг древнего ветерана пока вокруг них гремела стрельба и шла борьба не на жизнь, а на смерть, и чувствовалось, что она жаждет проливать кровь, наслаждаться чужой болью, но не может, потому что стоит ей отвернуться, праздник жизни для неё закончится на острие меча Савелия.
Демонетка издала раздраженно-радостный крик и снова сделала несколько стремительных выпадов, которые Сава успешно отвёл в сторону, правда, так и не сумев контратаковать из-за щёлкающих зубов змеи. Ветеран знал, что от настоящей резни, которую она учинила бы, её удерживает только он, а так же то, что, возможно, стоит удостоить её ответа.
— Я любил ту, чьё лицо ты украл, только как сестру, — произнёс он, расправив плечи.
Пришло время капитану самому атаковать, потому он сделал шаг вперёд и комбинированием широких взмахов и стремительных уколов начал теснить демона к широкому проходу, из которого она прискакала, больше внимания уделяя тому, чтобы не дать её скакуну проскользнуть мимо, чем непосредственно тому, чтобы сразить всадницу. Такое пренебрежение вызвало у демонетки сначала удивление, затем раздражение и, наконец, гнев. Сам ветеран оставался при этом холодным и расчетливым, понимая, что его инстинкты убийцы вкупе с опытом и мастерством работают лучше, чем танец эмоций демонетки, подвижной и непостоянной, как любое чувство. Не было корма ни одной силе Хаоса в душе Савелия, и пережить это для демона было сложнее, чем худшее из проклятий.
— Я сожру твою душу и оскверню тело так, как никто еще не осквернял, — прорычала жутким голосом демоница, исказившись в лице и увеличившись в размерах так, что поглотила скакуна и стала походить на себя настоящую.
Четырёхметровая демонетка с шестью руками, две нижние из которых представляли собой короткие клешни, а две верхние держали меч и змееголовый хлыст, и тремя парами дерзко открытых грудей, копной черных, как смоль, волос, и массой украшений в ушах, позвякивающих божественными колокольчиками при каждом движении. Черные, как самая беззвёздная ночь, миндалевидные глаза обещали бездну мучений каждому, кто рисковал смотреть в них, но это было безразлично Савелию, который уже видел её не раз и сумел побороть влияние, которое подручная Принца Красочной Резни оказывала на смертных.
— Я слишком молод, чтобы умирать, — ответил ветеран с безразличным лицом и снова атаковал, метя в правое колено демоницы.
Силовое поле снова столкнулось с извивающимся клинком, а к ногам самого капитана устремился змееголовый хлыст, чья разинутая пасть шипела в ярости. Резкий шаг назад и опустившийся меч отрубил голову хлыста, а в следующее мгновение, пока демонетка переживала потерю своего любимого оружия, Савелий уже рванул вперёд, вонзая лезвие в запястье противника и лишая её меча.
— Огонь, — прошептал он в вокс и пригнулся, когда полдюжины стволов, смотрящих на них от сейсмического детонатора, изрыгнули болты и плазму в ошеломлённую демоницу, превращая её верхнюю часть тела в изрытую кратерами мёртвую поверхность.