Страница 51 из 55
ПРОБЛЕМЫ РЕМОНТА ПОДВОДНЫХ ЛОДОК
НА СЕВЕРНОМ ФЛОТЕ
Судоремонтные заводы мы старались специализировать на ремонте лодок одного-двух проектов. Это значительно улучшало организацию производства и повышало производительность труда.
Судоремонтному заводу «Нерпа» выпали на долю лодки ленинградской постройки. Его специально для этого и строили к определенному сроку. Строители не подкачали, все объекты сдавались своевременно, и все же завод нас подвел. Начало производственной деятельности завода запоздало на полгода, но это можно было как-то пережить. Однако завод очень медленно работал. Причина была в том, что на заводе было мало рабочих.
Бывая на заводе два-три раза в год, я хорошо знал обстановку на нем. Одновременно со строительством завода и началом производственной деятельности строились город, дороги, и совместить все это было очень сложно. Город строился в пустынной тундре, и местных жителей, которых можно было бы привлечь к работе на заводе или в сферу обслуживания, там попросту не было. Поэтому весь персонал приходилось нанимать на стороне и обеспечивать жильем. Года через три все должно было утрястись, а пока у завода явно не хватало мощностей для обеспечения ремонта двух дивизий подводных лодок.
Я подступал к директору завода Валентину Васильевичу Мурко с ножом к горлу, тот понимал меня, но пока ничего сделать не мог. И я его тоже понимал, и в душе одобрял ту стойкость, с которой он проводил линию на всестороннее развитие не только завода, но и города. А выдерживать эту линию ему было очень трудно. Министерство требовало выполнения производственного плана, проверяющие из ЦК КПСС и военно-промышленной комиссии интересовались только планами строительства завода и производства, заказчик (и в моем лице тоже) требовал увеличить темпы ремонта.
Я уже объяснял ранее, что задачи боевой службы могут быть обеспечены, если лодки будут через 4-5 лет получать средний ремонт с восстановлением ресурса и если этот ремонт будет длиться не больше одного года. У «Нерпы» продолжительность ремонта составляла три года, и мы прекратили ставить туда лодки, чтобы ускорить ремонт уже находившихся там.
При составлении перспективных планов я обнаружил, что через год возникнет критическая ситуация – в двух дивизиях лодок некого будет посылать на боевую службу. Через три года «Нерпа» заработает нормально, но накопившихся работ ей уже не сделать никогда. Нужны были какие-то экстренные меры, но ничего путного в голову не приходило. Я несколько раз устно докладывал р своей тревоге заместителю Главкома, а потом сделал ему письменный доклад и попросил наложить резолюцию. У В.Г.Новикова сразу возникло несколько предложений, но при обсуждении они отпали. Тогда последовало решение, ставшее в последнее время стереотипом: послать Сидорова во главе рабочей группы на место, пусть разберется и доложит предложения. Новиков переговорил по телефону с заместителем министра судостроительной промышленности Л.Н.Резуновым, и тот включил в мою группу главного специалиста 12-го главка Ивана Ивановича Леонтьева, начальника отдела строителей «Звездочки» Николая Григорьевича Макаренко и конструктора из Ленинграда. Из нашего управления я взял с собой Е.П.Балабанова, А.А.Жданова, В.М.Харько из отдела Бисовки и снабженца В.Ф.Андреева. От ГУСРЗ в группе был их самый толковый инженер А.Г.Берман.
В таком составе мы отправились на поезде, и я все думал, с какого же конца подобраться к решению вопроса. Перебирал разные варианты, но по очереди их отвергал. В конце концов, я отказался от построения заранее приготовленных схем и решил досконально изучить техническое состояние каждой лодки в отдельности, а уже после этого решить, что с ними делать.
В Мурманске заехали в техническое управление флота и посоветовались с его начальником Анатолием Николаевичем Мищуком. Анатолий Николаевич давно служил на Севере, прошел все должности от старшего офицера ремонтного отдела до начальника управления. Подчиненные его любили за справедливость и умение найти грамотное решение самого сложного технического вопроса. Командование ценило его за правдивость и честность, ибо он никогда не приукрашивал действительность и давал объективную оценку тому, что происходило на флоте.
Мищук дал нам двух офицеров-эксплуатационников в помощь, чтобы мы скорее смогли освидетельствовать большое количество лодок.
На базу нас доставили на автобусе. Штатских разместили в новой гостинице в городке, а военных на финской плавказарме в дивизии, которой командовал Александр Сергеевич Пушкин (впоследствии редактор «Морского сборника»). Александр Сергеевич поставил нас на довольствие, правда, за плату, и мы питались, как подводники.
Работу группы я поставил так:
Харько, Жданов и два северянина-эксплуатационника занялись освидетельствованием лодок. Они собирали офицерский состав лодки, с их слов и по записям в журналах и формулярах определяли техническое состояние материальной части на этой лодке;
Берман, Макаренко и Леонтьев переводили дефекты в необходимый объем работ и сроки их выполнения;
Андреев шарил по складам флотилии и выяснял, что из запчастей у них есть в наличии;
Балабанова отправил на плавзавод флотилии, чтобы он оценил мощности производственных цехов и квалификацию работников.
Сам я больше занимался работами первой секции группы, но был в курсе дел всех наших товарищей и реагировал на их информацию. Дополнительные сведения я получал от заместителя командующего флотилией контр-адмирала Леонарда Борисовича Никитина и его помощников. Таким образом, мы получали всестороннюю оценку кораблей, подкрепленную опытом и мудростью Леонарда Борисовича, которого мы все уважали за простоту, неутомимость и принципиальность.
Однажды, находясь на плавказарме, мы вдруг услышали колокола громкого боя и объявление о том, что сюда прибывает командующий флотом. Я вышел на пирс его встречать вместе с офицерами флотилии.
Адмирал флота Георгий Михайлович Егоров меня хорошо знал. Каждый раз, выезжая в Северодвинск, он просил Новикова послать меня туда же, чтобы я ввел его в курс ремонтных проблем и подсказал, как вести себя с директорами заводов.
Увидев меня, он спросил: «А что здесь делает Сидоров?» Командующий флотилией ответил неопределенно: «Опять комиссия приехала». Я возразил, что мы не комиссия, а рабочая группа, которая разрабатывает меры по продлению ресурса лодок и снятию с них ограничений по скорости хода и глубине погружения. Г.М.Егоров заинтересовался и пригласил меня в каюту командира дивизии.
Командующий флотом прибыл на партийную конференцию флотилии, которая должна была начаться через 25 минут на этой плавказарме. Он дал мне 20 минут на доклад. Узнав подробнее о наших целях, он сказал: «Побольше бы таких комиссий. Не припомню, чтобы Москва оказывала нам более ценную помощь. Главнокомандующий приказал мне убыть в отпуск. За меня остаеься вице-адмирал Чернавин. Прошу результаты работы доложить ему».
Постепенно картина стала выстраиваться. Неисправностей на лодках было немного, но на каждой предстояла солидная работа. Где была повышена активность воды 1-го контура и требовалась перезарядка реакторов, где прошел срок испытания баллонов ВВД, везде ресурс был на исходе, добрая половина лодок нуждалась в доковании.
С ресурсом в то время дело обстояло так. В новые проекты закладывалось требование о ресурсе в 50 тыс. часов. В целях увеличения ресурса нашим военным НИИ проводилась работа по теме «Ресурс». Ценность этой работы заключалась в том, что в ее рамках все поставщики внесли изменения в технические условия на поставку и увеличили ресурс своих механизмов на 12-15 тыс. часов Это было как раз то, чего нам не хватало, чтобы пережить время до полного развертывания «Нерпой» своих производственных мощностей.
По способу увеличения ресурса механизмы делились на четыре группы:
– механизмы, для которых ресурс увеличивается выполнения каких-либо работ (около половины механизмов);