Мой темный Ромео

Вся тяжесть мира обрушилась на меня, когда я поняла две вещи:

1) Ромео Коста точно знал, кто я, когда прибыл на этот бал. Он разыскал меня. Заманил меня внутрь. Убедился, что он привлек мое внимание. Я всегда была его целью. В конце концов, он сам сказал это — Мэдисон Лихт был его врагом, и он хотел все испортить для него.

2) Ромео Коста был таким ублюдком, что женился бы на мне, несмотря на то, что сделал несчастными всех участников этого союза, просто назло моему жениху.

Бывшему жениху, скорее всего.

Я в ярости бросилась вперед, схватившись ладонями с его грудью. 

— Я не хочу на тебе жениться.

— Чувства взаимны. — Он шагнул под мое пламенное прикосновение, взял мою левую руку и снял с моего пальца обручальное кольцо Мэдисона. — Увы, традиция есть традиция. Я прикоснулся, я разрушил. Поприветствуй своего нового жениха. — Ромео осмотрел кольцо, зажатое между пальцами, и не впечатлился. — Эта штука едва ли стоит шестнадцать тысяч.

Он швырнул его в толпу, и несколько недостойных девиц попытались его поймать.

Воздух вышел из моих легких.

Ромео посмотрел на моего отца с бесстрастным выражением лица, уверенный, что, несмотря на мое безрассудство, я не посмею нарушить приказ патриарха, если он решит, что мы должны пожениться.

Нет.

Нет-нет-нет-нет-нет.

— Папа, пожалуйста. — Я бросилась к нему, переплетая свою руку с его.

Он дернулся от моего прикосновения, сердито глядя на свои туфли, изо всех сил пытаясь регулировать дыхание. Мои щеки вспыхнули от неприятия, как будто он ударил меня.

Мой отец никогда еще не был так жесток ко мне.

Я хотела плакать.

Я никогда не плакала.

У зла было лицо. Оно было потрясающе красивым... и принадлежало человеку, который только что стал моим будущим мужем.

— Почему бы нам не обсудить это вдали от посторонних глаз? — Папа огляделся, измученный и пораженный болью. Вероятно, я запятнала и этот смокинг для него, как запятнала свое будущее. — Мистер Коста, немедленно ко мне домой.

Проходя мимо, Ромео Коста провел рукой по моему плечу, не удостоив меня ни малейшего взгляда.

— Испорчена песочным печеньем. — Он засунул в рот кусочек жвачки, когда его внушительная фигура спустилась со сцены. — Как пали могучие.

 

 

 

ГЛАВА 3

Олли vB

@RomeoCosta, каково это - оторваться на скандале?

Добро пожаловать в клуб, сынок.

У нас есть закуски. И семья Кеннеди.

Ромео Коста

www.dmvpost.org/ Наследник Бисмарк пойман за ужином с женой губернатора.

Олли vB

Называй меня папочкой, и я, возможно, передам тебе свои навыки.

Зак Сан

Разрушение домов - это не умение.

Олли vB

Скажи это Рому.

Он только что разрушил помолвку, репутацию и будущее в течение десяти минут.

Ученик превзошел мастера.

[Shia LaBeouf стоя аплодирует GIF]

Зак Сан

Где сейчас Ром?

Олли vB

В ее доме, возможно, сжигает ее детские вещи и топит ее домашних животных.

Зак Сан

Если бы у меня было сердце, оно бы разбилось.

Олли vB

Судя по тому, какой бой она ему дала, если что-то здесь и сломается, то это будет дух твоего мальчика к концу месяца.

 

 

 

ГЛАВА 4

Ромео

Миллионы Даллас Таунсенд вальсировали в моем мозгу, их острые каблуки вонзались в каждую складку.

Я открыл глаза.

Комната качалась взад-вперед, как будто я пробрался на тонущий корабль.

— Не стоило допивать «Pappy Van Winkle» в одиночку, приятель. — Бодрый голос Оливера доносился из глубин туалета. — Делиться - значит заботиться.

Зак поцокал издалека. 

— В последний раз повторяю, фон Бисмарк, эта модель из Agent Provocateur не хотела секса втроем.

Я прошипел в шелковистую подушку в отеле «Гранд Лаперуз», сожалея о каждом своем решении, которое привело меня в эту адскую дыру.

Вдохновленные открытием в последнюю минуту, мы втроем прибыли в Чапел-Фолс за полчаса до бала.

Сейчас мы заняли президентский люкс с четырьмя спальнями. Не столько потому, что нам нравилось общество друг друга, сколько потому, что мы знали, что какой-то придурок заказал его еще до бала.

Радоваться чужому несчастью было одним из самых маленьких удовольствий в жизни.

Тот, которым я часто баловался.

Оливер неторопливо вошел в комнату, сжимая во рту незажженную сигару.

— Тебе нужно было заглушить боль. Стереть воспоминания о том, как ты ласкал пальцами девочку дошкольного возраста на глазах у лучших представителей Fortune 500. — Он заправил плечи в поло. — Кстати, счет составил сорок тысяч только на алкоголь и сигары. Мы должны заняться бизнесом по организации балов дебютанток. В мире никогда не будет недостатка в привилегированных молодых женщинах, нуждающихся в мужьях-миллиардерах.

Мысль о том, чтобы когда-либо снова тратить свое время подобным образом, вызывала у меня отвращение. 

— Ты бы превратил это место в игорное заведение и отцовство нескольких ублюдков еще до первого вальса.

Он плюхнулся на край моей кровати, подняв сапоги для верховой езды. 

— Да, в азартные игры. Нет, к ублюдкам. Я всегда упаковываю свое мясо. Нет перчатки - нет любви.

Учитывая, что он рассматривал женщин как конвейерную ленту с теплыми дырками, куда он припарковался на ночь, я сомневаюсь, что Оливер был знаком с понятием любви.

Он сделал паузу, его губы изогнулись вокруг сигары. 

— Не все достаточно щепетильны, чтобы практиковать твой метод, гарантирующий отсутствие незаконнорожденных детей в очереди на трон.

Закари Сан — высокий, гибкий, до неприличия гений и эмоционально доступный, как домашний камень, — ворвался в мою комнату с ноутбуком, спрятанным под бицепсом. 

— Каков метод, Ром?

Вчера он решил остаться в отеле.

Его присутствие на балу было бы излишним.

Одна только мысль о том, что ее сын женится на девушке с юга, могла вызвать у миссис Сун сердечный приступ. Ни одна обычная женщина не могла соответствовать их древнему денежному происхождению, восходящему к династии Чжоу.

— Есть одна дырка, в которую он никогда не трахается, и это та, из которой появляются дети. — Оливер передал эту информацию с ненужным весельем.

Зак нахмурился, вероятно, вспоминая мое прошлое. 

— Недавно или когда-либо?

Мы разделяли одно и то же мировоззрение — что кислород, обеспечиваемый исчезающими лесами Земли, был привилегией, потраченной впустую для людей.

Вопреки здравому смыслу, за тридцать один год своей жизни я сделал одно исключение. О чем я пожалел.

Причем весьма впечатляющим образом.

— Он воздерживался достаточно долго, чтобы считаться возрожденным девственником. — Оливер надел конный блейзер. — Не говоря уже о том, что он неудачник.

Если эти слова должны были оскорбить меня, то они промахнулись примерно на две тысячи миль.

Женщины меня не интересовали.

Как и люди в целом.

Зак наблюдал за мной с одинаковым удивлением и замешательством. 

— Как так получилось, что я никогда не знал этого о тебе?

— Ты, должно быть, пропустили мою трехмесячную рекламу на первой полосе New York Times. — Я залпом осушил бутылку с водой, положив кусочек мятной жвачки на кончик языка. — Сколько время?

— Рад, что ты спросил. — Оливер закурил сигару и сильно затянулся. Из янтарного наконечника пополз столб дыма. — Самое время напомнить тебе, что произошло прошлой ночью. Инцидент, который предшествовал тому, как ты выпил целую бутылку бренди в надежде, что умрешь от отравления алкоголем после того, как вернешься из дома Таунсендов.