Страница 36 из 71
- Нужно звать Фонтея. Причем, срочно! – решила я.
- Согласен! – больше Юрка со мной не спорил.
Фонтей появился достаточно быстро. Усталый, с залегшими под глазами тенями, небритый, в своем неизменном фиолетовом костюме, который сейчас не придавал ему шарма, а выглядел слегка неопрятным.
- Выглядишь паршиво, - тихо сказала я.
- Ну, ты тоже не королева на балу, - отозвался дед, и его глаза знакомо блеснули. Раз способен язвить, значит не настолько все печально. – Что там у нас неприятного? От твоих друзей не добьешься ничего внятного.
Ни Юрка, ни Тана с Элазаром уже не вернулись. Полагаю, старый хитрец хотел побеседовать с глазу на глаз и услал их с каким-нибудь поручением. Поэтому обстоятельно, описывая все мало-мальски важные детали, рассказала ему о кольце с рубином и Фране Кавецкой. Фонтей слушал внимательно, не перебил ни словом, ни жестом. И долго молчал, когда я уже закончила излагать.
- Нечто подобное я и подозревал, - наконец, изрек он. – Проблема в том, что Кавецкий, его дочь и еще несколько членов бывшего совета бесследно исчезли сразу после того заседания, на котором их проверяли. Ни одна магическая группа не смогла их обнаружить. Не исключено, что все пути ведут в храм, обнаруженный Марсием Кремером.
- А что ты думаешь на счет кольца?
- Теоретически, турроны, конечно, могли изготовить дубликат. Даже по магическому слепку, не имея перед глазами оригинала, могли. Проблема в другом, танталум – вещество капризное и для человека небезопасное. Лишь гефы могут пользоваться энергией душ в принудительном порядке, для людей же необходимо, чтобы эта самая энергия их приняла и захотела помочь.
- Именно поэтому устраивали отборы для магов, да?
- Совершенно верно, - кивнул Фонтей. – Но и позволять давно почившим магам садиться себе на шею совету не следовало. Кольца необходимо было приструнить и убедить служить во благо уже давно.
- Не у всех же столько сил, сколько у тебя, - пожала плечами.
- Ксения, силы можно объединять. Для этого существует весьма простенький ритуал, правда с одним, неприятным для магов, обязательным условием – необходимо слиться сознанием. А у каждой гниды из совета были свои скелеты в шкафу, которыми никто из них не пожелал делиться с ближним.
А я вдруг подумала, захотела бы я раскрыться перед кем-нибудь настолько, чтобы поделиться своими тайными мыслями? И пусть у меня не было там ничего преступного, но были мои мысли! Мои личные, интимные, пикантные мысли! Даже с Кремером я, наверное, не смогла бы этого сделать. Хотя… Только с ним и смогла бы, но при условии, что он бы поделился своими секретами.
- То есть, если турроны сделали для Франы подделку, чтобы увеличить ее силы, то из танталума, который изначально ее принял? – подытожила я слова Фонтея.
- Верно. Или… - он вздохнул.
- Или? – я разволновалась. Не знаю почему, но даже голос дрожал.
- Или Франа Кавецкая сама является турроном.
- Но это невозможно! – выдохнула я. Даже не потому, что турронам не попасть в университет, а потому, что они бесполы, а она… У нее волосы и грудь… И она невеста моего любимого мужчины!
- Я тоже так думал до недавнего времени. Все изменилось, Ксния. Мир изменился, люди, отношения. Даже гефы изменились, и лишь я остался прежним. Теперь ощущаю себя старой, никому ненужной развалиной, которая не успевает меняться вместе со всеми теми, кто ее окружает… - И снова вздох. Горький, тяжелый такой.
- Развалина ты моя, - усмехнулась я, лукаво посмотрев на Элазара. – Обняла бы, да царапины еще слишком чувствую. Знаешь, даже если мир тебя не принял с распростертыми объятьями, то в нем все равно есть человек, который полюбил тебя всем сердцем.
- Да? – Он удивленно приподнял брови. – И кто же этот смертник, если не секрет?
- Это я, старая ты моя развалина!
Фонтей улыбнулся, даже лицо как-то вмиг посвежело. И тут я вдруг вспомнила один момент – до своего уничтожения, белый эллин держал в руках атефакт. Исходя из того, что вся армия гефов полегла, чаша должна была остаться на полигоне.
- Дед, я кое-что видела в руках у вожака иных. Вы ничего не находили на полигоне?
- Ты о чаше? – спокойно спросил он, а я кивнула. – Нашли мы ее. Только это не та, что была в хранилище. Чаша эллинов не забирает души, а очищает их от темных мыслей, чувств и эмоций. Ведь ими питаются эллины, энергия душ им нужна лишь для размножения, но не для жизнедеятельности, как турронам или морранам. Но внешне артефакты почти идентичны, ты права.
- Жаль! Найдись артефакт, это решило бы многие проблемы.
- Боюсь, что тот артефакт берегут как зеницу ока. В условиях войны, чаша, извлекающая души, залог существования трех рас гефов. Ты больше не видела ее во снах?
- Я так уставала в последнее время, что и снов-то почти не видела, - виновато ему улыбнулась.
В дверь стукнули и тут же вошли. Юлка, держа в руках прикрытую тарелку, из которой очень аппетитно пахло блинчиками, застыла на пороге. Фонтей весь подобрался, и от его расслабленности не осталось и следа. Он старательно отводил от Жавуриной взгляд, а она поступала точно так же. Что-то здесь нечисто. Так могут себя вести или глупцы (коими никто из них не являлся), или влюбленные. А вот это уже было похоже на правду.
- Я, кажется не вовремя. Зайду к тебя позже, Ксю, - отмерла Юлка.
- Зачем же позже, Юлия, - поднялся Фонтей, надевая на лицо непроницаемую маску. – Я уже ухожу. Присаживайтесь!
Он любезно пододвинул ей стул, но Жавурина проигнорировала его жест.
- До встречи, - холодно попрощался Элазар и покинул палату.
Юлка выдохнула и уселась на стул, который ранее ей настойчиво предлагали. Теплую тарелку она водрузила на мои колени и велела:
- Ешь! С творогом, как ты любишь. Знаю я, как в этих больницах кормят, хоть в магических, хоть в человеческих.
Блинчики у нее всегда получались превосходные. Тонкие, ажурные, во рту таяли! Всегда была большая вероятность переесть, потому что остановиться вовремя просто не хватало сил. После целительских протертостей мне они показались амброзией – нектаром богов. Первый проскользнул незаметно, а вот уже размахивая вторым, я почти приказала ей:
- Рассказывай!
- О чем? – бесцветно откликнулась Жавурина.
- Что такого совершил Элазар, что ты на него так смертельно обиделась?
- Что? – удивленно спросила она. – На него? Да я на себя зла до чертиков! Места себе не нахожу! Кремер пострадал, ты чуть не погибла и все из-за того, что одна глупая девица мечтала о романтике, вместо того, чтобы думать о деле!
Ой… Такой тирады я не ожидала, поэтому так и застыла с не донесенным до рта блином.
- Что? – снова спросила она. – Рассказать про свой позор?
И я отчаянно закивала, потому что сказать сейчас, определенно, ничего не могла.
- Ну, слушай. Надо же выговориться. Надоело все в себе держать.
Она подскочила и нервно заходила по палате, я же куснула блин и чуть не подавилась, когда Юлка начала говорить.
- Мне нравится твой дед, Соколова. Сильно. Нет… Не так. Я влюбилась, Ксю! Втырилась, залипла, как малолетка! Мне башню снесло! Я спокойно есть не могла, спать, дышать с тех пор, как он появился. Хмм… Ну не прям сразу, как увидела. Все же то недоразумение в сиреневых рюшах у меня больше смех вызывало, а не влюбленность, но потом все изменилось. Все! Помнишь, что я тебе сказала, когда мы только познакомились?