Страница 8 из 134
А.П. Сумароков
ВОЛК И ЯГНЕНОК
В реке пил Волк; Ягненок пил, Однако в низ реки гораздо отступил; Так пил он ниже; И следственно, что Волк к тому был месту ближе, Отколе токи вод стремление влечет; Известно, что вода всегда на низ течет. Голодный Волк Ягненка озирает; От ужаса Ягненок обмирает И мнит: не буду я с ягнятками играть, Не станет на руки меня пастушка брать, Не буду голоса я слышати свирели, И птички для меня впоследние пропели, Не на зеленом я скончаюся лугу, Умру на сем песчаном берегу. Волк почал говорить: «Бездельник, как ты смеешь Питье мое мутить, И в воду чистую мне сору напустить? Да ты ж такую мать имеешь, Которая, ко мне учтивства не храня, Вчера блеяла на меня». Ягненок отвечает, Что мать его дней с тридцать умерла, Так Волка не она ко гневу привела; А ток воды бежит на низ, он чает, Так Волк его опивок не встречает. Волк третьею виной Ягненка уличает: «Не мни, что ты себя, бездельник, извинил. Ошибся я; не мать, отец меня бранил». Ягненок отвечал: «Тому уж две недели, Что псы его заели». «Так дядя твой иль брат, Иль, может быть, и сват, Бранил меня вчера, я это знаю точно, И говорю тебе я это не нарочно». Ягненков был ответ: «Всея моей родни на свете больше нет; Лелеет лишь меня прекрасная пастушка». «А! а! вертушка, Не отвертишься ты; вчера твоя пастушка Блеяла на меня: комолые рога И длинный хвост у этова врага, Густая шерсть, копыта невелики; Довольно ли тебе, плутишка, сей улики? Пастушке я твоей покорнейший слуга За то, что на меня блеять она дерзает, А ты за то умри». Ягненка Волк терзает.СКУПОЙ
Ни шелега в мошне бедняжка не имел, А воровати не хотел; Занять нельзя; такие тут обряды, Что надобны заклады Да росты ради барыша; А у него кафтан, рубашка да душа. Закладов нет, он терпит голод И холод. «Мне лучше смерть»,— бедняжка говорит И хочет отравиться; Но яд не скоро уморит; Пошел давиться. Был дом старинный развален, Остатки только были стен; Пошел туда бедняк, веревку вынимает, К кирпичью гвоздь наладя, прижимает И почал колотить. Стена обрушилась, и выпало оттоле Червонцев тысяча иль, может быть, и боле; Бедняжку льзя всего теперь позолотить. Бедняжка обомлел, в весельи тает, Червонцы те хватает, От радости дрожит И, добычь ухватив, домой бежит. Пришел хозяин дома, Обрушена стена, А деньги не солома, Другая им цена; Скупого сердце ноет. Скупой кричит и воет: «Сокровище мое! куда сокрылось ты? Лишился я твоей навеки красоты. Веселие мое и свет мой! Я с тобою Расстался самою лютейшею судьбою; Погибни, жизнь моя. Сокровище мое! с тобой умру и я, Не отменю сего я слова». Скупой! Веревка тут готова; Пожалуй, лишнего не пой. Однако он и сам не много норовился И удавился, Доволен только тем ко смерти приступил, Что он веревки не купил.КОШКА
Привычку одолеть гораздо трудно, Природу одолеть гораздо чудно. Я нечто вам теперь об этом предложу И басенку скажу. Я кошек не люблю и кошачья языка; А больше мне всего противна их музыка. Но был какой-то господин, Хозяйки не имел, и жил один. И кошку, не в издевку, Любил, как девку; Да кошка по его не знает говорить. Просил богов, чтоб кошку претворить, Чтоб кошка человеком стала И под алмазами, как барыня, блистала. Исполнили они желание его. У кошки кошачья нет больше ничего. На кошке фишбейная юбка Из китовых усов, Алмазы светятся из волосов, И ходит кошка, будто шлюпка, Да только по сухом пути: Водой пешком нельзя идти; У кошки не один костей на юбке ярус, А юбка дуется в погоду, будто парус. Настал его желания конец: Женился наш на кошке молодец И до приятнейша дошел часá и места: Он лег, легла невеста; Вдруг выбежала мышь. О, рок! о, случай злой! Вскочила барыня за ней с одра долой. Пресеклась барину потешиться дорожка, Вскочила барыня — и стала кошка.ЯЙЦО
Когда снега не тают, Робята из него шары катают, Сертят И шар вертят; Шар больше становится: Шарочек их шарищем появится. Да кто ж На шар похож? Ложь. Что больше бродит, То больше в цену входит: Снежной шаришка будет шар, А изо лжи товаришка — товар. «Ах! Ах! Жена, меня околдовали,— Кричит муж, лежучи, жене.— Я снес яйцо».— «Никак ты видел то во сне; Такие чудеса на свете не бывали». «Я снес яйцо, ах, женушка моя! Уж я Не муж твой, курица твоя, Не молви этого с соседкой; Ты знаешь, назовут меня еще наседкой». «Противно то уму, Чтоб я сказала то кому». Однако скажет; Болтливой бабе черт языка не привяжет. Сказала ей, А та соседушке своей. Ложь ходит завсегда с прибавкой в мире: Яйцо, два, три, четыре, И стало под вечер пятьсот яиц. Назавтре множество к уроду Сбирается народу И незнакомых лиц. За чем валит народ? Валит купить яиц.