Страница 68 из 134
КУПЕЦ МОШНИН
В Калуге был купец Мошнин, Нет, именитый гражданин. Торговлю отправлял он многие уж годы, Не знал, что есть наклад, а только богател. Чего он не имел? Суконны фабрики, чугунные заводы, С которых получал великие доходы; Деревни сыновьям с чинами покупал, И всякий перед ним поклоны в пояс клал. Все деньги у него, как в банке, занимали. Однако же они в долгах не пропадали; Прикащики его отнюдь не воровали; Возьмет ли откуп иль подряд, Наверное найдет тут клад! За то его и называли В Калуге колдуном. Жил очень хорошо, как чаша, полон дом! Держал открытый стол, давал пиры и балы; Обедать ездили к нему и генералы. Приятель Мошнину купец был Бородин. Вот как-то, подгуляв, один с ним на один Тот искренне ему признался, Что счастию его в торговле удивлялся. Мошнин расхохотался И наконец сказал: «Послушай, брат Семен, Всегда тот счастлив, кто умен. Знай, я, не испытавши броду, Не суюсь в воду: Есть разум у меня, и оттого богат; Убытков не несу, зато я осторожен!» Лет через шесть попал наш умник в магистрат— Не в члены, а в тюрьму! За что ж? был много должен; Остался только лишь на нем кафтан один, И он почти мирским питался подаяньем. В то время с ярманки приехал Бородин; Идет к нему и с состраданьем, С слезами говорит: «Что сделалось с тобой!» «Судьба!» — тот отвечал. А вот какой судьбой Мошнин-бедняжка разорился: При откупах погорячился И всех соперников своих он победил, Да после миллион за это заплатил. Должник его себя тут объявил банкрутом; Прикащик сделался из честного вдруг плутом; Один сынок деревню промотал; Другой сто тысяч проиграл, А кажется, он их как должно воспитал! К тому ж за молодой второй своей женою Заводы укрепил, хоть в ней нашел врага И получил еще на старости рога. Судьба! Судьба всему виною! Вот так-то в счастии гордимся мы умом; В несчастии вину всю на судьбу кладем.СЛЕЗЫ КАЩЕЯ
Не знаю точно кто, а проповедник славный, Платон, Леванда ли, иль кто-то с ними равный, Однажды в пост великий говорил О милостыне поученье И слушателей всех привел во умиленье. Кащей у кафедры стоял и слезы лил. Знакомый у него спросил: «Да что за удивленье! Ты плачешь, кажется?» — «Как слез не проливать! Я эту проповедь вовек не позабуду». «Что ж? Станешь ли убогим подавать?» «Нет, милостыню сам просить теперь я буду».КАРЕТА И ЛОШАДИ
Ах! Если бы хотя под старость дал мне бог Местечко где-нибудь такое, Где б мог остаток дней я провести в покое, Где б взятки брать иль красть я мог,— Клянуся честию и совестью моею, Уж дал бы знать себя! Что? Скажут, не умею? Пустое! Выучусь, лишь только захочу, Да многих, может быть, еще и поучу. Взгляните: грамоте иные не умеют, А как живут! Как богатеют! Вот главное: иметь не надобно стыда. Отставят? Отставляй, и это не беда: Коль наживу полмиллиона, В отставку сам тогда пойду без пенсиона. Рассказывал один знакомый мне купец (Не здешний и теперь едва ли не покойник), Что в городе у них советник был делец, Великий взяточник, невежда и законник: Указ прибравши на указ, Оправит всякого за денежки как раз. Когда напишет сам экстракт, определенье, Хоть юрисконсультам отдай на рассмотренье: В законах пропуска, ей-богу, не найдут, А дела не поймут! Так спутает, так свяжет И белым наконец вам черное покажет. Кто больше даст ему, тот у него и прав; А там в глаза ругай, он ничего не скажет, Такой имел уж нрав! Проситель подарил советнику карету; Соперник же, узнав о том через людей, Не знаю, по чьему совету, Прислал к советнику четверку лошадей. Он принял их, и я бы сделал то же. Как четверня была кареты подороже, То в пользу лошадей и сделан приговор. Объявлено истцу с ответчиком решенье. Вот вечером катит к советнику на двор Бедняк, что потерял с каретою именье. В сердцах кричит ему: «Бездельник! Шельма! Вор! Ты обманул меня; отдай мою карету». «Да, как не так!» — «И совести-то нету! Отдай; в присутствии при всех я расскажу». «Так что ж?» — «Свидетелей представлю, докажу; К присяге ведь тебя притянем». «Пожалуй, присягать мы станем». «Ты взял карету, взял?» — «Ну что же, взял так взял!» «А чалых четверню кто, кто к тебе прислал?» «Соперник твой, на нем ищи своей потери: Ведь чалые свезли карету со двора. Однако ужинать пора. Прощай, вот бог, вот двери!»ДОГАДЛИВАЯ ЖЕНА
Предвидя свой конец, Петр-лавочник в грехах Духовному отцу признался, И смерти дожидался. Жена стоит пред ним в слезах. «Не плачь,— он ей сказал,— Дуняша! Ты знаешь, сколько нам приносит лавка наша; Беда, коль отойдет от нас теперь Кузьма; Выдь замуж за него, людских речей не бойся...» «Ох! батюшка, не беспокойся: Я это думала давно уж и сама».