Страница 48 из 134
КРЕСТЬЯНИН И ДУБ
Рубил Крестьянин Дуб близ корня топором. Звучало дерево, пускало шум и гром; И листья на ветвях хотя и трепетали, Близ корня видючи топор, Но, в утешение себе, с собой болтали, По лесу распуская всякий вздор; А Дуб надеялся на корень свой, гордился И презирал мужичий труд. Мужик же все трудился И думал между тем: «Пускай их врут. Как корни подсеку — и ветви упадут!»БОЙНИЦА И ВОДОПАД
С гор страшный водопад лился, шумя рекою; С бойницы же ревел град ядр, и огнь, и гром. Так что и с твердою душою Нельзя идти к ним напролом. Но воинам чрез них пробраться было должно: В военной службе нет не можно! Что ж делать, что начать? На месте не стоять. Назад не отступать, Чтоб не прослыть трусами; Сего не водится меж русскими полками. Но, к счастью, вождь у них старик уж был седой, Хоть не мудрец и не герой, А самый человек простой, Но только в опытах весь век проведший свой. «Чего, ребята, вам бояться? — Он им с усмешкою сказал И батарею им и волн рев пéрстом показал.— Осмельтесь попытаться! Под этот поднырнем, Под эту подползем». Вот так и сделалось — решились: Вода и огнь чрез них перекатились. Какой бы нам извлечь из притчи сей совет? Ум опытный лишь зрит и отвращает вред.ХОЗЯЙКА
Хозяйка, клюшница, досужа домоводка, Старуха иль молодка, Нет нужды до того, но только мать, Держала в доме птиц и их сама кормила, Умеренно бросая зерн. Довольны птицы были, Что шел им нужный корм; Хозяйку все хвалили, Благодарили, И меж собою говорили: «Чего ж еще? Дают нам хлеб зобать. А чтоб нам жирным стать, Того мы можем подождать, И на хозяйку не за что сердиться». Меж тем хозяйке той случилось отлучиться Куды-то со двора; Она ушла, Замедлилась, а птиц кормить пора пришла. Мальчишка, сын ее, схватя с пшеницею лукошко И высунясь по пояс из окошка, Ну полной горстью корм бросать; А птицы — ну клевать, И, наклевавшися до сыта, Как уж нечего им стало ждать, Пошли по гнездам спать. Хозяйка домовита С умом умела награждать.КОРАБЛЬ И ИГЛА
Корабль на полных парусах Летел, как птица на крылах, — За ним не успевало око,— И думал о себе вельми высоко: «Как,— говорил,— чтоб смел со мною кто равняться В отваге, быстроте, величии, красе? Не может статься; Ничто передо мною все!» «Так точно, государь! ты можешь величаться,— Сказала на корме магнитная Игла.— Ты царь морей! Я твой министр, я прах земли, И в мыслях равной быть с тобою я страшуся; Но, смею доложить, я сколько ни мала, А лишь попорчусь, пошатнуся — Ты сядешь на мели.И.И. Дмитриев
МЫШЬ, УДАЛИВШАЯСЯ ОТ СВЕТА
Восточны жители, в преданиях своих, Рассказывают нам, что некогда у них Благочестива Мышь, наскуча суетою, Слепого счастия игрою, Оставила сей шумный мир И скрылась от него в глубокую пещеру: В голландский сыр. Там, святостью одной свою питая веру, К спасению души трудиться начала: Ногами И зубами Голландский сыр скребла, скребла И выскребла досужным часом Изрядну келейку с достаточным запасом. Чего же более? В таких-то Мышь трудах Разъелась так, что страх! Короче — на пороге рая! Сам бог блюдет того, Работать миру кто отрекся для него. Однажды пред нее явилось, воздыхая. Посольство от ее любезных земляков; Оно идет просить защиты от дворов Противу кошечья народа, Который вдруг на их республику напал И Крысополис их в осаде уж держал. «Всеобща бедность и невзгода,— Посольство говорит,— причиною, что мы Несем пустые лишь сумы; Что было с нами, все проели, А путь еще далек! и для того посмели Зайти к тебе и бить челом Снабдить нас в крайности посильным подаяньем». Затворница на то, с душевным состраданьем И лапки положа на грудь свою крестом: «Возлюбленны мои!— смиренно отвечала.— Я от житейского давно уже отстала; Чем, грешная, могу помочь? Да ниспошлет вам бог! а я и день и ночь Молить его за вас готова». Поклон им, заперлась, и более ни слова. Кто, спрашиваю вас, похож на эту Мышь? Монах? Избави бог и думать!.. Нет, Дервиш.