Страница 11 из 134
ПОДЬЯЧЕСКАЯ ДОЧЬ
Не ложно, Что можно Себя по виду обмануть И тварью тварь почесть иною; Случилось ныне то со мною, Не на прямой попал я путь. Кокетку видел я в подьяческой беседе, У регистратора быв в праздник на обеде; Я сам не ведаю, как я туда зашел, А то еще чудняй, кокетку тут нашел: Кокетствовать не в моде Подьяческой породе. И помнится, нигде того в указах нет, Чтоб им носить корнет; Льзя им чепец носить, треух, а по приволью, И шапку иногда соболью: К уборам эдаким приказных женщин лоб: И можно им носить кумачну телогрею. От самых пят по шею; А на этой — корнет и флеровый салоп. По-благородному она всю речь варила, Новоманерными словами говорила; Казалося, что в ней была господска кровь. То фрукты у нее, что в подлости морковь; Тут, сидя, не пила ни кислых щей, ни квасу И спрашивала, где промыслить ананасу; Коврижки сахарной кусочки клала в рот И знала то, что это цуккерброт. По моде нынешней некстати все болтала. Некстати хохотала. Играть хотела и в трисет, Да троек нет; Подьячие из карт те карты выбирают, Понеже ни в трисет, ни в ломбер не играют. Нахлюставшись, писцы о взятках стали врать, И что-де подлежит за труд и кожу драть, Не только брать; За то ругают нас, да это нам издевка. При сих словах вздохнула девка Во всю девичью мочь И отошла, зардевшись, прочь. Она подьяческая дочь. Блаженной памяти ее родитель грешен, За взятки он повешен; До взяток был охоч И грабил день и ночь. Живот его остался весь на рынке; Однако деньги все осталися ей в скрынке.БОЛВАН
Был выбран некто в боги; Имел он голову, имел он руки, ноги И стан; Лишь не было ума на полполушку, И деревянную имел он душку, Был идол, попросту, Болван. И зачали Болвану все молиться, Слезами пред Болваном литься И в перси бить; Кричат: «Потщися нам, потщися пособить!» Всяк помощи великой чает. Болван того Не примечает. И ничего Не отвечает: Не слушает Болван речей ни от кого, Не смотрит, как жрецы мошны искусно слабят Перед его пришедших олтари, И деньги грабят Таким подобием, каким секретари В приказе, Под несмотрением несмысленных судей, Сбирают подати в карман себе с людей, Не помня, что о том написано в указе. Потратя множество и злата и сребра И не видав себе молебщики добра, Престали кланяться уроду И бросили Болвана в воду, Сказав: «Не отвращал от нас ты зла, Не мог ко счастию ты нам пути отверзти! Не будет от тебя, как будто от козла, Ни молока, ни шерсти».КОБЕЛЬ И СУКА
У Кобеля взяла для нужды Сука ларь. Просила так: «Пожалуй, государь, Пусти меня в него на время, Поколь мое пройдет беремя, А сам ты выйди вон». Не грубиян был он: Она брюхата — К ее услугам хата. Почтенье к дамам он имел, И как на свете жить, он это разумел. Благополучно тут на свет пошли щенятки, И ползают робятки; Пора квартеру покидать, Да просит и она, и сыновья, и дочки У Кобеля отсрочки. Учтивый кавалер отсрочку должен дать. Еще, еще, и так давно прошло беремя: Стоялице съезжать давно с квартеры время. Вздурили наконец отсрочкою его. «Ступайте,— говорит,— из дома моего». А Сука уж не так хозяина встречает И напрямки ему: «Не выйду,— отвечает.— Поди ты прочь, А мне отсрочь И помни, позабыв пустые враки, Что стали уж мои щенки теперь собаки».ВОЛКИ И ОВЦЫ
Не верь бесчестного ты миру никогда И чти врагом себе злодея завсегда. С волками много лет в побранке овцы жили, С волками наконец Установлен мир вечный у овец. А овцы им собак закладом положили. Одной овце волк брат, той дядя, той отец; Владычествует век у них Астреи в поле, И сторожи овцам не надобны уж боле. Переменился нрав и волчье естество. А волки, дав овцам отраду, Текут ко стаду На мирно торжество. Не будет от волков овцам худых судьбинок. Хотя собак у стада нет; Однако римляне сабинок Уносят на подклет. Грабительски сердца наполнилися жолчью; Овечье стадо все пошло в поварню волчью.