Мийол-алхимик

Не на кого разрядить реакцию вида «бей», сжигая напряжение в схватке. Не от кого и «бежать», также сжигая избыток адреналина.

Что остаётся? Правильно: «замереть». Или «оцепенеть».

А меж тем Эшки продолжает давить испугом, причём скрывая его. Организм не понимает, что травит сам себя гормоном страха… но продолжает травить. Неспешно и верно. Механика, в нормальной ситуации понижающая уровень адреналина, не включается. Жертва напрягается до порога полноценной, нерассуждающей паники, угнетается работа коры мозга, наступают сумерки сознания с тахикардией (которая может закончиться и провалом в мерцательную аритмию)…

В общем, дело запросто может закончиться даже смертью. Тот эффект остановки сердца, которого Эшки раньше добивалась ударом испуга только на мелких грызунах, нынче — в теории, пока что не проверенной практикой за неимением времени — может быть получен медленным, тайным воздействием даже у зверодемонов. На равных, то бишь зверях-четвёрках, фамильяр уже потренировалась и особенных сложностей не встретила. Просто времени для проявления эффекта нужно больше и самой тратиться надо довольно чувствительно, а так — никакой явной разницы с более мелкой добычей.

Жутенькая способность, что и говорить.

И вот теперь Эшки на уже испытанный манер доводила до кондиции беглеца-невидимку. Причём работающий на жертве артефакт ей почти не мешал: всё равно она наводила воздействие не на видимый образ, а на тень чужой жизни. Некоторую сложность добавляла природа цели, из-за которой уровень воздействия приходилось повышать особенно плавно и осторожно — но больше ради перестраховки, если честно. Явному-то влиянию люди обычно противятся успешно, да вот только фамильяр действовала как раз из тени, медленно и косвенно. Уже минут пять, как её жертва, мелко дрожа и дыша так, что дело скоро кончится гипервентиляцией, свернулась в клубок среди корней одного из диколесских деревьев. И вряд ли эта самая жертва всё ещё понимала, где находится и что с ней происходит.

(Да, Мийол тоже не видел, кого они там почти поймали — что не мешало ему через Полоза Фокусировки Шёпота отслеживать невидимку по издаваемым звукам. Так-то отдельный амулет на невидимке должен был звуки гасить, но против специализированного живого сенсора только и мог, что частично заглушать вибрации.

Например, сердцебиения невидимки призыватель не слышал — хотя у не защищённой цели вот так, шагов с сорока, обычно различал его с лёгкостью).

Внезапно, хотя и ожидаемо, жертва Эшки перестала дрожать и замерла, даже не дыша. Или, вернее, задышав намного медленнее и глубже. Знакомый эффект: концентрация адреналина превысила пороговую величину, так что паника перешла в глубокий обморок.

— Так. Похоже, готово. Я пошёл.

— Может, приспустить яхту?

— Да не, зачем? И так справлюсь…

Мийол и в самом деле обошёлся без манёвров: спрыгнул со слипа, включая старый талисман, после чего один из Беркутов Урагана, что кружили около яхты такими же невидимками, как и сама леталка, доставил его к земле. Поближе к цели.

Там, не теряя времени, призыватель воспользовался сигилом, чтобы нащупать и отключить магию предметов, используемых беглецом. Прежде всего талисман Невидимости Среднего Круга. Оказалось, что фамильяр довела до обморока (и расслабления сфинктеров… фу-фу-фу!) крепкого блондинистого мужчину лет тридцати на вид. Но разглядывал его Мийол лишь по остаточному принципу, а основное внимание уделил экипировке.

Талисман невидимости — долой. Амулет, заглушающий звуки — долой. Обруч с головы, что несёт какую-то незнакомую магию ментального типа — долой. Браслет с чарами отпугивания насекомых и браслет с чарами, маскирующими запах — аналогично. Оружие — два разноразмерных ножа, боевой и разделочный — туда же, вместе с ремнём и парой фляг, пристёгнутых к нему. На тряпице, развёрнутой рядом с телом, понемногу росла настоящая горка разных вещей: артефактов и простой, но качественной и недешёвой экипировки.

Раздевать обделавшегося беглеца призыватель не стал. Лишний раз прикасаться к нему, к его липкой от холодного пота коже, не хотелось даже в перчатках. Однако Мийол крепко и очень тщательно связал его руки (пара петель вокруг локтевого сустава — поддерживающая петля вокруг запястья — подтянуть правую руку к левому боку и, прокинув шёлковую струну за спиной, точно так же примотать левую руку к правому боку; вывернуться из таких пут быстро не смог бы даже Мастер Начал, а пленник, как ощущал призыватель, вообще не был Воином… и даже для одного из Охотников казался хлипковатым, с небольшим избытком веса).

В качестве финального штриха Мийол скрутил из полотенца импровизированный кляп и затянул его крупным узлом на чужом затылке. Не, ну мало ли? Если эти ребята взрывают себя, чтобы не попасть в плен — надо предпринять меры против откусывания языка и разгрызания искусственных зубов с ядовитой начинкой. А отличать такие зубы от нормальных — ну, он просто маг, причём молодой, ни разу не ветеран шпионских игрищ. Подготовка его по этой части сугубо теоретическая, причём без вмешательства Ригара могло не быть и того.

Проще оттащить пойманного на холм к остальным, чтобы Шак проверила его на всякие ядовитые сюрпризы в разных неожиданных местах.

Как по заказу, спустя минуту после оформления кляпа, когда призыватель упаковывал всё снятое с пойманного в пространственный короб, пленник очнулся и задёргался, мыча сквозь помеху во рту нечто невнятное.

— Что, ожил? Отлично. Сам пойдёшь, значит, не придётся тащить засранца.

— Ыуи еа!

— Не-не-не. Даже не проси.

Закрыв короб и закинув его лямку на одно плечо, Мийол использовал Укрепление с Усилением долгими, вздёргивая пленника на ноги за узел кляпа. Одной рукой, не просто демонстрируя превосходящую физическую силу, но ещё и подавляя психологически (удивительно, сколько всяких вроде как мелочей можно извлечь из отцовых наставлений…). И поволок вверх по склону, не особо замечая сопротивление — быстро сошедшее на нет, к слову.

В эмоциональном плане блондин после вспышки протеста свалился в какое-то отупелое смирение. Не удивительно так-то: Эшки выжала из него если не весь адреналин, то большую его часть. Сейчас он даже при самом горячем желании не смог бы испугаться или возмутиться, так что впадение в прострацию явилось вполне ожидаемым результатом.