Страница 72 из 103
Подеста или князь, Большой совет, курия и специализированные магистратуры, складывавшиеся на протяжении XIII в., составляли основу коммунальной системы самоуправления городов Далмации. Период становления коммуны в этих городах следует датировать, примерно 1070–1250 гг., т. е. он продолжался немногим менее двух столетий. Сущность этого процесса состояла в кардинальной социально-политической перестройке, которой подвергалась раннесредневековая городская община. В ходе этой перестройки община утрачивала свое единство, в социальном, а затем и в сословном отношении окончательно обособлялась городская элита (патрициат), место «малых ассоциаций» соседского типа занимали производственные и приходские корпорации — «братовщины». Во второй половине XIII в. городская коммуна приобрела свой окончательный облик.
Глава восьмая
Межэтнические связи и межгосударственные отношения на Балканах VI–XII вв
(Г. Г. Литаврин, Е. П. Наумов)
Становление и развитие раннефеодальной государственности на Балканах происходило, как это было показано в предшествующих главах, в сложной и постоянно меняющейся международной обстановке на полуострове. Активное участие в этом процессе принимали не только Византия и первые славянские государства на Балканах, но и другие этнополитические объединения местного населения, а также государства и народы соседних регионов Европы. Хотя эти сюжеты затрагивались выше, они, однако, не рассматривались как особая проблема. Данная глава и предназначена для восполнения указанного пробела. Необходимость в этом тем более настоятельна, что, несмотря на значительное число обобщающих работ по истории Византии, Болгарии, сербов и хорватов в раннефеодальную эпоху[584], в названном аспекте ход событий в специальной литературе почти не изучался. Основной причиной этого являются, с одной стороны, уже неоднократно отмечавшаяся скудость источников, а с другой — традиционно сохраняющееся в историографии направление исследований, отдающих предпочтение изучению двусторонних, а не многосторонних связей и контактов[585].
Отчетливо сознавая стоящие на пути трудности, авторы не ставят своей целью проследить историю межэтнических и межгосударственных отношений на Балканах на протяжении всего исследуемого периода. Они намерены выделить лишь наиболее общие особенности и тенденции, претендуя скорее только на постановку проблемы. Главное внимание будет уделено двум ее аспектам: примерной периодизации межэтнических связей и межгосударственных отношений и их специфике на разных этапах. Контакты народов Балкан с «внебалканскими» будут затрагиваться лишь в случаях крайней необходимости.
Авторы вынуждены избегать сколько-нибудь подробного пересказа фактов и событий, уже нашедших отражение в I–VII главах: задача состоит в том, чтобы коротко рассмотреть их и в известной мере обобщить с иной точки зрения. Вне рамок главы оставлено также время, предшествовавшее появлению славян на Балканах.
Изучаемая эпоха может быть разделена, по мнению авторов, на 4 периода международных отношений в регионе: 1) от начала массовых вторжений славян до образования Болгарского государства, т. е. с середины VI до конца VII в.; 2) от конца VII до конца IX в., т. е. до оформления и упрочения других славянских государств на Балканах и завершения процесса христианизации славян региона; 3) от конца IX до 20-х годов XI в., т. е. до византийского завоевания Болгарии; 4) с 20-х годов XI в. до 80-х годов XII в., т. е. время гегемонии империи на полуострове. Что касается обоснования предлагаемой периодизации, то доводы авторов в ее пользу будут ясны, как они надеются, из дальнейшего изложения.
На начальном этапе первого периода славяне еще не выступали в качестве основной силы, противостоявшей Византии на полуострове: свои набеги они совершали одновременно или совместно с протоболгарами, гепидами и, особенно, аварами. Однако с последних десятилетий VI в., с начала массового переселения, славяне стали главной угрозой имперскому господству на Балканах[586]. Ко второй четверти VII в. реальная власть Византии сохранялась только в районах с крупными городами-крепостями на побережье Черного, Мраморного и Эгейского морей, в Аттике и на востоке Пелопоннеса. Номинально признававшими суверенитет империи и относительно независимыми от славян, став их данниками, были также некоторые города далматинского приморья, большинство жителей которых имели романское происхождение.
С конца 60-х годов VI в. до начала второй четверти VII в. ведущую роль в отношениях «варваров» с империей играл аварский фактор: в своих действиях против Византии значительная часть славян выступала в качестве подданных хагана, под властью которого частично оказались и славяне, поселившиеся в конце VI в. на землях империи (на северо-западе Балкан, в Северной и Средней Македонии). В силу этого и другие славинии (от Подунавья до Эгейского моря) оказались между двумя хорошо организованными в военном отношении силами: между Аварским хаганатом и Византией, вступившими, видимо, уже в начале VII в. (при Ираклии: 610–641 гг.) в борьбу за влияние на славинии.
Правда, занятая войнами на востоке империя в это время еще не развернула против славян военного наступления. Военные акции она осмеливалась пока осуществлять в близких к столице районах Фракии, прибегая в отношении других к дипломатии: соглашениям о мире с помощью даров и даней, привлечению к союзу в качестве федератов.
Знать большинства Славиний стремилась утвердить независимость и от хаганата, и от империи, и ход событий после разгрома аваров под Константинополем в 626 г., казалось, благоприятствовал этому. Серьезный удар по хаганату был нанесен и восстанием славян под руководством Само, образовавших крупное политическое объединение, существовавшее около 35 лет. Роль Славиний на Балканах резко возросла. Попытка хагана образовать против империи единый фронт не только со славянами, но и с персами была отбита (626). Аварский фактор утратил первостепенное значение в международной жизни полуострова. Основной причиной ослабления могущества хаганата на этом этапе были внутренние противоречия между правящей аварской верхушкой и поставленными в приниженное положение ее протоболгарскими, и особенно славянскими, подданными. С этого времени генеральным направлением в политической жизни полуострова стало противоборство славян и империи[587].
Разная ситуация сложилась при этом и сохранялась до конца VII в. (а в ряде мест до конца VIII в.) в четырех районах полуострова. Во-первых, в Фессалии и на Пелопоннесе, где славяне, частью вытеснив, частью подчинив местное греческое население, а частично установив с ним мирные связи, жили самостоятельно своими славиниями. Второй особый район составила территория между Балканским хребтом и Дунаем, где в 1-й четверти VII в. упрочила свои позиции славянская знать союза «Семь родов», вступившая в экономические отношения с уцелевшими причерноморскими городами империи и в союзно-федеративные связи с Константинополем[588]. Наибольшую политическую активность в действиях против империи почти до конца VII в. проявляли славяне третьего района, включавшего Южную (отчасти Среднюю) Македонию, соседние области Эпира и Западную Фракию. К концу 670-х годов, отразив последние попытки этой группы славян захватить Фессалонику, империя утвердила свой контроль в Южной Македонии. Характерно, что и в это время резко возросшей со стороны Византии угрозы независимости славиний их знать не пошла по пути дальнейшего объединения своих сил. О наметившемся в этом районе переломе в пользу империи свидетельствует упоминавшийся (см. гл. I и V) факт прибытия в 678 г. в Константинополь с предложением мира посольства аварского хагана вместе с послами «правителей, экзархов и гастальдов» «западных пределов», т. е., видимо, вождей вассальных хагану племен, включая хорватов и сербов: учтя успехи империи и опасаясь ее наступления, хаган предлагал мир, претендуя на гегемонию лишь на северо-западе полуострова[589]. Эти земли и образовывали четвертый специфический район полуострова с самого начала славянского заселения. Верховенство аваров, прерванное здесь с приходом хорватов и сербов, было вновь восстановлено усилившимся в 670-х годах хаганатом. В целом этот район был, однако (особенно после 626 г.), в удалении от основных событий, связанных с борьбой славян против империи.