Страница 24 из 27
— Прошу извинить мое отсутствие, господа, — невозмутимо сказал Демьян Бермонт, садясь на тяжелый стул, — мы проводим учения, и срочно потребовалось мое присутствие. Господин И́нсофт, я хотел бы отметить ваши успехи в природоохране. Каким образом удалось сократить вырубку лесов?
А вот принцессе Алине было не до смеха. Она пыталась отжаться под суровым взглядом сержанта Ларио́нова и раз за разом, пыхтя, падала на пол тренажерного зала. Всю прошлую неделю она филонила, но сегодня, после того как гости со стороны Полькиного жениха уехали, в ней заговорила совесть, и ее умное высочество позвонила своему наставнику, робко поинтересовавшись, не занят ли он и не мог бы провести с ней тренировку сегодня.
— Я уж думал, вы спеклись, — сказал старый вояка в трубку и тут же покаялся: — Извините, ваше высочество! Виноват! Думал, не позвоните уже. Конечно, давайте потренирую вас. Раз есть задор — нужно!
— Ой, — сообразила Алинка, — воскресенье ведь. Вы же выходной, наверное?
— Никак нет, — отрапортовал Ларионов, — то есть да, но я живу в казарме и рад буду, ваше высочество!
Алина, чувствуя себя героиней, переоделась, прошла в зал — и тут все геройство кончилось. Примерно на тридцатом приседании.
— Вы же меня должны защищаться учить, — произнесла она дрожащим голосом, когда закончилась разминка, и сержант скомандовал: двадцать кругов по залу.
— Пусть сначала на ваши косточки мяско нарастет, ваше высочество, — бодро отозвался сержант, — потому что защищаться вы сейчас можете, только припустив как следует прочь от врага. Так что бегом марш! Если не будете отлынивать, то как раз недели через две начну вам стойки и нырки показывать.
Алина послушно потрусила мимо чернеющих окон и дальше по кругу, думая: удивительно, что никто не изобрел магнастойку для ускоренного роста мышц и прибавления сил. И надо бы почитать о свойствах трав — может, есть где-то решение ее проблемы?..
— Твоя настойка — чудо, — с чувством произнес Алекс Свидерский, выглядевший заметно крепче. Уже не дистрофичным, а просто стройным, с небольшими валиками мышц под кожей. Он коротко остриг волосы, убрав седые пряди, и стал казаться совсем молодым со своим светлым ежиком и тонким телом.
— Ты ее литрами, что ли, пьешь? — бледный Тротт оглядел друга, раздраженно пощелкав пальцами по прикроватной больничной тумбочке. — Не больше трех раз в день по глотку, Алекс, иначе растащит, начнет жир откладываться.
Инляндец страдал от боли, от безделья, от того что лаборатория простаивает — а ему, чтобы восстановиться до состояния, когда он может управлять потоками даже простейших настроек для зелий, нужно было еще дня два. Или три. Не прибавлял хорошего настроения и поблескивающий золотом орден, лежащий на тумбочке. Он так и не прикоснулся к нему с утра и едва сдерживался, чтобы не попросить запуганную медсестру выкинуть его в мусор.
— Тебе что-нибудь еще нужно? — спросил Свидерский, задержав взгляд на тумбочке с аккуратно выставленными флаконами регенераторов и усилителей и пачкой шприцов в стерильных упаковках. — Кажется, мы скоро к тебе всю лабораторию перетащим.
— Несколько жалких склянок, — процедил Макс, — но мне этого недостаточно. Если хочешь помочь, возьми у меня в секции а-три антидемонический репеллент и принеси сюда.
— Зачем? — удивился ректор. — Рудакова и Яковлеву в среду перевели в камеры Управления. Или, — он нахмурился, — ты что-то чувствуешь?
— Ничего, — хмурясь, нехотя объяснил Тротт. — У репеллента есть побочное действие — он ускоряет метаболизм. Раз я не могу над восстановителем поработать, буду восстанавливаться тем, что есть. Сходи, Данилыч. Сейчас сможешь?
— Смогу, — кивнул Алекс. Посмотрел на друга внимательно и ушел через Зеркало. А Тротт, стиснув зубы, встал и побрел в ванную комнату.
С утра, сразу после завтрака, который он проигнорировал, и осмотра, на котором он в очередной раз жестко пресек попытки врача удержать его от инъекций неизвестных лекарств, к Максу зашла взволнованная медсестра и робко сообщила, что через двадцать минут ему нанесет визит ее величество королева Василина. И что, если лорд Тротт желает, она может помочь ему переодеться и сесть.
— Ничего не нужно, выйдите, — сухо сказал Макс ей, и она с облегчением удалилась. Наверное, в отделении будет праздник, когда его выпишут. Впрочем, его это не волновало. Напрягала предстоящая встреча с Василиной Рудлог. Сейчас, когда он был совсем слаб и силы было немного, это было крайне опасно.
И не зря он беспокоился: когда королева вошла в палату в сопровождении мужа и младшей сестры, старающейся не показать, насколько она волнуется, Тротт — бесконечно уязвимый без своих щитов, которые он обычно носил не снимая — сразу ощутил жар и притягательность ее ауры. И даже испугался — когда правительница поздоровалась от двери и направилась к нему.
— Ваше величество, — с трудом попросил он, пытаясь поставить хотя бы один слабенький щит, — простите меня, но у меня повреждены нервные окончания, отвечающие за зрение. Я не смогу увидеть вас, если вы будете ближе чем в десяти шагах от меня.
Королева, к его облегчению, остановилась, улыбнулась мягко, оглядела его своими чудесными голубыми глазами — точно такими же, как у ее матери. Произнесла: «Конечно», — и отошла к стене у двери. Села на предложенный принцем-консортом стул и завела светскую беседу. О том, как она сожалеет, что лорд Тротт по состоянию здоровья не смог посетить пятничный прием. О том, как дом Рудлог ценит его неоднократную помощь и благодарен за спасение ее высочества Алины.
Настороженная ее высочество с неловкостью поглядывала на своего несостоявшегося преподавателя и то ли побаивалась, то ли все еще была обижена, но в пытке, именуемой разговором, участия не принимала. Только подошла к его кровати, пролепетала, стараясь, чтобы голос звучал твердо: «Примите мою сердечную благодарность, лорд Тротт», — и положила на тумбочку проклятый орден.
Глупая навязчивая девица, которую он чуть не убил однажды. Хотя Макс почти не замечал ее — все внимание было сосредоточено только на том, чтобы удержать щит. И руки начинали трястись, и в глазах снова прыгали красные пятна, а он отвечал вежливо, благодарил, кивал — и чувствовал, что еще немного — и все рухнет.
К его счастью, посетители не стали задерживаться. И Макс, в очередной раз обессилевший, смог выдохнуть, только когда за королевой закрылась дверь.