Страница 23 из 27
Снова поднялся официант, невозмутимо расставил закуски, долил вина в бокалы.
— Принесите еще бутылку, — попросил мой черноволосый друг, и служащий с поклоном удалился.
— Что будешь делать? — поинтересовался Мартин, аккуратно поддевая вилкой ломтик гусиного паштета.
Я пожала плечами. Если бы я знала.
— Твоя сестра ведь права, — сказал маг неожиданно жестко, и я удивленно глянула на него. — Виконт в глазах света — жених Ангелины Рудлог, а ты встречаешься со мной. Двор жесток, Марина. Всех не заставишь замолчать. Слуги, придворные — да, они не могут вынести сплетню наружу из-за магдоговора. Но внутри дворца им никто не запретит говорить. А у вас бывают гости, которые эти разговоры могут услышать и разнести. И вот из-за этого у меня руки чешутся потолковать с Кембритчем наедине. Он давно не мальчик и не юнец, не умеющий тушить пожар, и должен был понимать, как компрометирует тебя.
— Здесь есть и моя вина, — напомнила я Мартину.
— Да какое там, — он усмехнулся, покачал головой. — Ты же против него как котенок против тигра. В чем тут может быть твоя вина? Он взрослый мужик, ему и отвечать. Ладно. — Мартин отправил в рот очередной ломтик паштета, глотнул вина. — Оставим это. Раз мы по-прежнему друзья, отсутствие возможности потискать тебя и поспать в твоей кровати я переживу, хоть и с трудом. Остается только один серьезный вопрос. Подумай над ним хорошенько.
Я выжидающе и напряженно посмотрела на него.
— Что ты хочешь на десерт? — спросил самый невероятный мужчина на свете и захохотал, любуясь растерянным выражением моего лица.
Если бы кто-то любопытный заглянул этим вечером в спальню принцессы Полины, он бы очень удивился. Потому что счастливая обрученная, коей положено бы пребывать в состоянии тихой эйфории, отослала горничную, врубила аудиосистему и занималась очень странными манипуляциями. А попросту — хулиганила. Время до ужина еще было, и Полли намеревалась провести его с пользой.
Принцесса, напевая что-то бодренькое и легкое, скинула на пол с кровати одеяла и подушки, скептически осмотрев получившееся безобразие. Потопала, пританцовывая, в гостиную, принесла оттуда еще диванных подушек, разложила их аккуратно. Затем встала на край кровати, спиной к получившейся горке, раскинула руки, как птица, и рухнула назад. С воплем.
Полежала, словно чего-то выжидая, похмурилась, глядя на обручальную пару. И начала перетаскивать кучу одеял и подушек к подоконнику.
Второй полет — когда она встала лицом к стеклу и упала назад — сопровождался глухим стуком и сдавленным ругательством. Принцесса ушибла локоть, охнула, поднялась.
— Меня кто-нибудь будет сегодня спасать? — проворчала она, оценивающе приглядываясь к высоченному белому лакированному шкафу с круглыми ручками, расписанному зелеными веточками-листиками, из сплетений которых выглядывали рыжие беличьи мордочки. Шкаф этот она очень любила в детстве — обожала прятаться в нем, играя в свой домик. Шкаф пережил и переворот, и пожар, и, когда Поля увидела его в своей комнате, чуть не завизжала от радости.
Полли еще раз потерла локоть, вздохнула и потянула охапку перин к шкафу. Белки глядели на нее с неодобрением. Они были свидетелями не перечесть какого количества шалостей.
Принцесса подошла к деревянной громадине сбоку. Примерившись, подпрыгнула, уцепилась за край, подтянулась легко и растянулась наверху. Поднялась в полный рост — голова ее почти упиралась в сводчатый потолок спальни, — повернулась спиной.
Шкаф угрожающе скрипнул, пошатнулся, и Полина с визгом полетела вниз, успев испугаться — но тело само сгруппировалось, да и рухнула она удачно. Перевела дух и захихикала нервно. И не перестала хихикать, когда в поле ее зрения появилось очень суровое лицо ее будущего мужа.
— Проверка связи, — объяснила она Демьяну, вставая на четвереньки и отползая от него к шкафу — на всякий случай.
— Поля, — попросил он ласково, стоя у вороха подушек, — иди-ка ко мне.
— Ты что, сердишься? — спросила она недоверчиво. Бермонт, сжав зубы, снял пиджак, начал закатывать рукава светлой рубашки, и Полина на секунду залюбовалась его руками. Но тут же спохватилась: — Демья-а-а-ан… Ну ты же сказал, что почувствуешь, когда я в опасности.
— Иди сюда, Пол, — повторил он спокойно. — Буду тебя воспитывать. У меня ужин с министрами. Был.
— Опять по попе? — со смешливым ужасом поинтересовалась она, отодвигаясь дальше, к разграбленной кровати. — За военно-тактические учения? За мой ум и смекалку?
Демьян рыкнул, прыгнул к ней, перехватил, плюхнув животом на кровать, зафиксировал и с удовольствием стал кусать за спину и круглые ягодицы в тоненьких шортиках. Совсем не больно, хоть и чувствительно.
— А-а-а-а-а! — кричала она, отбиваясь и хохоча. — Это нападение! Пощады! Пощады! Это противозаконно!
— Все идеи, — рычал Бермонт угрожающе, кусался и фыркал, когда она ухитрялась двинуть его локтем, — предварительно обсуждать со мной, Пол! Понятно?
Она взвизгивала, пытаясь уползти вперед по матрасу, дергала ногами и заливалась смехом.
— Поля! — он стянул с нее шорты, обнажая торчащую вверх многострадальную попу, прикусил, порычал в упругую кожу, потерся щекой и вдруг лизнул. Невеста настороженно затихла.
— Все идеи, — повторил Демьян грозно, низко и добавил совсем другим тоном: — Я ведь испугался за тебя, Полина.
Смеяться расхотелось, и стало стыдно: она дурачится, дергает его, будто он не правящий монарх, а ее верный пес. Но приятно было тоже, да. Что в любой момент он придет на помощь, бросив все дела.
— Ладно, — буркнула Поля в матрас, сердясь теперь на себя и не желая, чтобы он уходил, — уж очень хорошо было под его крепким и горячим телом, — иди к своим министрам.
Демьян осторожно поцеловал ее в спину, натянул шортики, поднялся. Пол перевернулась, оперлась на локти, глядя на своего жениха снизу вверх.
— Извини, — попросила она, ухитряясь выглядеть одновременно виноватой и надутой.
— Я привык, — отозвался он, надевая пиджак и с усмешкой глядя на этого обиженного соблазнительного ребенка. — Будь хорошей девочкой и не натвори ничего больше до ночи. Я приду, проверю.
— Я буду очень, очень хорошей, — с жаром заверила его Полина, поглядела недолго на место, где он только что стоял, вздохнула — от смеха она вся взмокла и живот заболел — и стала приводить кровать в порядок.
Тревожный разговор, начавшийся в королевской трапезной замка Бермонт после исчезновения монарха, затих, стоило ему появиться у длинного, пышно накрытого стола. И выглядел его величество почти так же спокойно, разве что волосы были в беспорядке.