Страница 14 из 19
Она провела грязными руками по белому меху с выражением благоговения на лице.
— Angel[35], — выдохнула она. — Ty angel.[36]
Ее вера в то, что я ангел, заставила меня почувствовать себя лучше после комментария о Дьяволе. Возможно, ее разум застрял в сериях "Сверхъестественного".
Я избегала взгляда Ронана на обратном пути к машине, нервничая из-за его реакции и желая, чтобы я все еще была под кайфом. Альберт прислонился к пассажирской двери, настороженно наблюдая за мной и покуривая очередную сигарету.
— Это убьет тебя, ты же знаешь.
Он поднес сигарету к губам и глубоко затянулся.
Я подняла бровь в ответ на вызов.
— Продолжай так курить, и ты разобьешь много девичьих сердец, когда покинешь этот мир.
Он проворчал.
Я наконец перевела взгляд на непроницаемое выражение лица Ронана. Служащий театра, который подавал нам напитки, подбежал и что-то тихо сказал Ронану, который опустил глаза. Я заметила в них намек на раздражение.
— Я сейчас вернусь, kotyonok, — его темный взгляд скользнул по моему телу, лаская и обжигая каждый изгиб, обтянутый тонкой желтой тканью. — Подожди в машине. На тебе нет пальто.
Он направился к выходу из театра, служитель в красном плаще следовал за ним, как комнатная собачонка. Ронан выделялся в толпе не только потому, что люди расступались, как Красное море, пропуская его, но и из-за плавной и мощной походки, будто он владел мостовой под своими ногами. Вид его темного силуэта среди падающих шквалов послал что-то плотное и томное к каждому нерву под моей кожей, как устойчивый сигнал сердца на жизнеобеспечении.
Чувствуя себя неуверенно, я повернулась к Альберту, который действительно закатил глаза. Очевидно, я не очень скрывала, что оцениваю его босса. Мои щеки раскраснелись от холода, но кровь горела, и я прислонилась к машине рядом с ним. Моя рука коснулась его, и он посмотрел на меня так, словно я только что вызвала его на состязание в плевках.
Я приподняла бровь.
— Если ты и дальше будешь так смотреть на меня, я подумаю, что ты влюбился в меня.
— Он сказал тебе ждать его в машине.
— Он ужасно властный, не так ли?
Он не стал ни подтверждать, ни отрицать, просто уставился вперед и выпустил струю дыма.
— Серьезный вопрос, — сказала я решительно, — И отвечай осторожно, потому что это решающий фактор в том, можем ли мы с тобой быть друзьями. — после тяжелой паузы, убеждаясь, что он понимает всю серьезность ситуации, я спросила: — Команда Даки или Блейн?
Его прищуренные глаза остановились на мне.
— Я не знаю, на каком языке это было сказано.
Я улыбнулась.
— Поп-культура? Фильмы восьмидесятых вернулись, знаешь ли.
Он выглядел так, словно страдал от головной боли, и я не смогла сдержать смех.
Через мгновение я спросила:
— У тебя есть девушка?
— Nyet.[37]
— Учитывая твоё выдающееся владение языком, я не вижу, как это возможно.
Он не ответил, стоя во весь свой невероятный рост. Должно быть, он ростом два метра и три сантиметра. Я чувствовала себя неприлично высокой всю свою жизнь, и было приятно быть самой маленькой в группе для разнообразия.
— У меня есть подруга, Сидни, которая любит высоких ворчунов, — сказала я ему. — Говорит, что у них самые мягкие, самые мускулистые мышцы, и она просто хочет взобраться на них, как на дерево.
Он и глазом не моргнул.
Я вздохнула.
— Ты хорошо меня слышишь оттуда, сверху?
Что-то похожее на веселье промелькнуло в его глазах, и меня наполнила искра успеха, поэтому я продолжила.
— Каждый Вторник вечером мы работаем волонтерами в приюте для бездомных. — я потерла руки, чувствуя ледяной холод, когда заметила, что сумасшедшая женщина исчезла, как призрак в ночи. — Ее хобби — вязание, скрапбукинг и кошки. — я рассмеялась, увидев, как отвращение искривило его губы. — Только подумай, она могла бы связать тебе огромный рождественский свитер с маленькими колокольчиками.
Как будто это искушало его, его холодный взгляд остановился на мне.
— Только скажи, и я сведу вас, ребята, — сказала я. — Отношения на расстоянии всегда создают лучшие основы для любви.
Он смотрел на меня так, словно всерьез обдумывал это, но потом небрежно спросил:
— Ей нравится, когда ей затыкают рот и шлепают?
Он пытался шокировать меня, и это сработало. Я не смогла сдержать румянец на лице, который, наконец, вызвал легкую улыбку. Очевидно, только мое смущение могло вызвать реакцию этого гигантского ублюдка.
— Хм, я не уверена, но могу узнать.
— Сделай это, — он бросил окурок на тротуар.
— Эй, — пожаловалась я. — У нас только одна планета, Альберт.
Он уставился на меня так, словно я была не в своем уме, когда потушила, прежде чем поднять ее. А потом, как будто я действительно была сертифицированным, сунула его в карман пиджака.
— Ты хочешь жить на Марсе? — спросила я. — Потому что я нет.
— Ты уверена, что ты не с Марса?
— Ха-ха. Я читала лучшие шутки в анекдоте, который наш повар Боря держит рядом с туалетом.
Это вызвало у меня настоящий смех, который отрезвил меня так же быстро, как и появился. Потому что Ронан стоял позади меня, наблюдая за нами, словно мы оба были марсианами, которые ему не понравились.
Он открыл дверцу машины, и я скользнула на заднее сиденье. Когда он сел рядом со мной, тишина надавила на грудь. Ронан даже не смотрел на меня, а его взгляд был на окне, хотя его присутствие раздражало мою кожу. Ему не нужно было говорить это, чтобы я поняла, что он не рад, что я отдала своё пальто. У меня было такое чувство, что это не имеет никакого отношения к деньгам, а что-то совсем другое.
— Мне очень жаль. — я судорожно сглотнула. — Насчёт пальто.
Его взгляд встретился с моим, испытующий и задумчивый, вес которого ошеломил мое тело нервной энергией.
— Ты большая любительница извинений.
Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но, поглощенная тихим неодобрением этого человека, которое соперничало с моим папой, что-то вышло:
— Прости.
— Не стоит, — сказал он. — Тебе наплевать на то, что думают другие. Поверь мне, они не заботятся о тебе.
По какой-то причине его слова прозвучали как предупреждение.
Он был загадкой, одетый в Valentino с «блядь» на губах… я не знала, почему я нашла этот контраст привлекательным. Возможно, новизна и честность.
— Это очень пессимистичный взгляд.
Он боролся с улыбкой, будто то, что я сказала, было мило.
— Это взгляд реалиста.
Мне казалось, что я должна доказать ему, что он не прав, убедить, что не все хотят это заполучить. Может, я и не верю в волшебное «долго и счастливо», но я видела добро в его чистейших формах. Видела, как мужчина отдавал рубашку тому, кто нуждался в ней больше. Видела, как матери проходили километры, чтобы убедиться, что их дети накормлены. В этом мире есть добро, и на этом холме я умру.
— Парень на той фотографии в твоем кабинете, держу пари, он заботится о тебе.
Между ними — двумя грязными бездомными мальчишками на улице — было что-то такое, что кричало о преданности.
— А кто заботится о тебе?
Я не колебалась.
— Мой отец.
Я знала, что это правда. Не важно, какие секреты он скрывал от меня, не важно, что он боялся меня бросить, я знала, что он любит меня.
Ронан нашел что-то неприятное в моем ответе.
— У тебя мягкое сердце.
Я ничего не ответила, потому что, как бы это ни раздражало меня иногда, это было правдой.
— Не надо, — сказал он, будто я могла просто изменить это. — Мягких легче сломать.
Интересно, кто дал этому человеку такой пресыщенный взгляд на жизнь, кто вышвырнул его на холодную улицу? Что бы с ним ни случилось, он все еще был добрым и щедрым, и я не могла не найти это невероятно привлекательным.
35
Ангел.
36
Ты ангел.
37
Нет.