Темное искушение (ЛП)

— Музыка. Мой папа слушает ту же музыку.

— Какое совпадение, — протянул Ронан.

Его голос был индифферентным, но также пронизанным чем-то, что вызвало дрожь под моей кожей.

— Может, ты слышал о нем? — это было рискованно, но поскольку мне больше нечего было делать, я могла попытаться найти еще одну хлебную крошку. — Алексей Михайлов?

Сжатие.

— Не могу сказать, что слышал. — меня охватило разочарование. — Чем занимается твой отец?

— Он инвестор.

Это все, что я знала. Папа никогда не говорил со мной о работе.

— Хм, — после минутного изучения меня, сказал Ронан, — Что привело Американскую чирлидершу в Москву, одну?

Я посмотрела на свою сумку с надписью «Ура» спереди.

— Я была чирлидершей в старшей школе, но не сейчас.

— Значит, целый год назад?

— Конечно, нет, — ответила я, будто он оказался полностью вне цели. — Полтора года назад.

Он улыбнулся.

— Ах, моя ошибка.

Немного помолчав, я сказала ему:

— Секреты Москвы. — Тихие слова наполнили комнату. — Я прилетела за его секретами.

Он долго смотрел на меня — так долго, что мое сердце замерло под тяжестью его взгляда, — а потом встал и вышел из-за стола.

— Тебе есть где остановиться?

Я отрицательно покачала головой.

— Я попрошу Альберта найти тебе номер.

С этими словами он направился к двери.

Мои манеры восставали против принятия его щедрости, но большая часть меня была благодарна. У меня все еще болела голова, и я не хотела бесцельно бродить по Москве в поисках такси и места для ночлега. Хотя что-то еще внутри, что-то любопытное и затаившее дыхание, пока не позволяло уйти.

Я поднялась на ноги и выпалила:

— Ты любишь оперу?

Он остановился и медленно повернулся ко мне.

— Как ты догадалась?

Потребовалось мгновение, чтобы понять, что он дразнит меня. Я открыла рот, для ответа, но в конце концов прикусила нижнюю губу, сдерживая неподдельное веселье. Его глаза на секунду остановились на моих губах, и мой пульс упал в чан с бензином и огнем.

Я судорожно сглотнула.

— Ты случайно не знаешь есть ли поблизости оперный театр?

Я не полечу домой, не узнав больше о своей маме и ее семье. Возможно, я смогу найти какую-нибудь информацию на ее старом месте работы.

— Их несколько, но Moskovskiy[30] самый близкий.

— Moskovskiy, — повторила я, запоминая его.

— Это не самая лучшая часть города.

Его ресторан тоже был не лучшим, но я не стала озвучивать эту мысль.

Ронан смотрел на меня в течение секунды, и, видя решимость на моем лице, что-то неясное затуманило его глаза.

— Я свожу тебя. Сегодня вечером, в восемь.

Затем он ушел, не сказав больше ни слова, и я не могла не думать…

Возможно, в Москве все-таки не так уж и плохо.

Глава 6

Мила

Dépaysement — когда кого-то выводят из его собственного знакомого мира в новый.

— Нет, правда, я могу заплатить за свой номер.

Альберт явно плохо слышал, потому что его стоическое выражение лица не дрогнуло, когда он шел по коридору отеля с моей сумкой в руке. Я плелась в двух шагах позади великана, изо всех сил стараясь не отставать от него.

Я знала, что он понимает по Английски. По дороге я прикоснулась к окну, осматривая окрестности, и через зеркало заднего вида он смотрел на меня так, словно я только что ударила его любимую бабушку, и проворчал, чтобы я не пачкала стекло. Он был бы красив, если бы смахнул эту хмурую гримасу и не брил голову, будто только что вышел из тюрьмы. Хотя, с таким отношением, я могла только предполагать, что он был там.

Отвезя меня в шикарный отель, он вручил невозмутимому консьержу пачку денег. Старик, не задав ни единого вопроса, сунул Альберту в руку блестящий ключ от номера. Это было похоже на сделку с наркотиками. Или на взятку. Я не могла быть посвящена в незаконную деятельность Альберта, независимо от того, как здесь обстоят дела.

— Послушай, я просто хочу заплатить за свой номер, — сказала я, слегка запыхавшись, когда наконец догнала его. — Уверена, что у тебя есть множество других вещей, на которые ты можешь потратить свои деньги. Огроменные трусы не могут стоить дешево.

Он казался почти удивленным. Или словно у него запор? Я не была уверена.

— Босс платит за это, — проворчал он.

«Босс» прозвучало слишком официально и странно. Но тогда я была бы последним человеком, который знал бы о правильном названии работодателя. Единственная работа, на которой я когда-либо работала, была волонтерская.

— Знаешь, ты не похож на Альберта, — сказала я ему.

Он и глазом не моргнул.

— Я просто хочу сказать, что когда кто-то говорит «Альберт», формируются ожидания. Старики с веселым характером, если быть точной. Ты разрушил эти ожидания, Альберт.

Он остановился перед номером двести три.

— Я бы назвала тебя скорее… Игорем.

Его губы слегка нахмурились, когда он вставил ключ в замок и толкнул дверь. Естественно, я последовала за ним внутрь.

— Это нормально показывать свои чувства, Игорь. Они у нас у всех есть.

Он бросил мою сумку рядом с двуспальной кроватью.

— Не говоря уже о мужчинах, которые плачут? Горячо.

Выражение отвращения на его лице было комичным, и я прикусила губу, подавляя улыбку, когда он прошел мимо меня к двери.

— Мы увидимся позже?

Он хмыкнул и захлопнул ее за собой.

Вздохнув, я повернулась, осматривая номер. Часы возле кровати показывали только девять утра. Внезапно смена часовых поясов и все остальное обрушилось на меня, как грузовик. Мне нужно было сообщить Ивану, что со мной все в порядке — и я немного скучала по его голосу — но я слишком устала, чтобы понять, как набрать номер на гостиничном телефоне, так что придется подождать.

Я приняла душ и тщательно проскрабировала кожу. Завернувшись в полотенце, я вернулась в комнату и порылась в сумке в поисках одежды. Шум на улице привлек мое внимание к окну. Велосипедист спорил с недовольным таксистом, который поднял руки вверх, когда парень-подросток бросил газету в его машину. Я начала было отворачиваться, но что-то еще привлекло мое внимание.

Черный автомобиль припарковался на обочине улицы. Татуированные пальцы высунулись из окна, сжимая сигарету, прежде чем незнакомый мужчина снова поднес ее ко рту. До прилёта сюда я никогда не встречала человека с татуированными руками.

Должно быть, что-то русское.

Летаргия сковала мои конечности, так что я упала в постель без единого стежка одежды и была мертва для мира в течение целых трех часов. Когда я проснулась, то со стоном и клочком еще влажных волос во рту.

Сняв бирки с новой пары расклешенных джинсов и винтажной футболки, я улыбнулась, надевая их. Они хорошо сидели на мне, лаская мое тело хлопковой формой свободы. Затем я высушила и уложила волосы, нанесла немного клубничного блеска для губ и надела тёплый кардиган, который был заменой вместо пальто по пути сюда.

Холод высосал воздух из моих легких, когда я направилась через улицу к ближайшему магазину, чтобы купить одноразовый телефон. Может, дело было в отсутствии зимней одежды, но я торчала, как больной палец. Глаза следили за моими движениями, и меня дважды окликнули «кс-кс». Ничего странного в том, что я росла в Майами, но мне показалось, что кто-то даже сфотографировал меня.

Это внимание заставило меня задуматься о моей маме — действительно ли она была так знаменита здесь, и почему папа скрывал это от меня. Он не любил говорить о ней. Я полагала, что это слишком причиняет боль, поэтому у меня никогда не хватало духу настаивать. Но можно подумать, что он мог бы поделиться чем-то со мной. То, что она была известной оперной певицей, может быть…

С новым телефоном в руке я набрала номер Ивана.

Он незамедлительно ответил, его голос был осторожным.

30

Московский.