Страница 40 из 146
Спустя добрые двадцать минут, путник оказался перед скромными с виду воротами, что за раз могли пропустить внутрь ровно одного всадника, и то, только спешившегося. Створки были гостеприимно открыты, что вызвало на лице мужчины кривую ухмылку. Разумеется, того давно заметили. И наверняка держали на прицеле двух или трех арбалетов. Бенедикт был бы разочарован, если бы удостоился меньшего внимания.
Пройдя внутрь, мужчина оказался на внутреннем дворе скромного размера. В центре неизбежно притягивало взгляд единственное здание, сложенное из массивных блоков базальта. То выглядело частично утопленным в возвышающуюся позади на добрую сотню шагов отвесную скалу. На каменных плитах двора плотными стройными рядами расположился весь гарнизон из нескольких десятков Храмовников в полных доспехах. Перед бывалыми воинами и воительницами четко выверенными движениями прогуливался надзиратель тюрьмы. Безупречно выглядещее обмундирование, широкоплечий, средний рост, выбритый череп, тяжелая квадратная челюсть. Орлесианское происхождение едва улавливалось. Этого мужчину Бенедикт не знал. Выходило, за прошедшие годы глава ордена, к которому тот и сам принадлежал, назначила нового надзирателя. Зато гость точно знал, развернувшееся представление не имело к тому лично никакого отношения. Примостившись около ворот, путник стал терпеливо ждать.
Осмотр не продлился долго, проходя в полной тишине. Когда надзиратель закончил, тот отпустил Храмовников четким кивком и сразу направился к Бенедикту. В позе мужчины, походке, взгляде читались настороженность и готовность к бою. Это было даже хорошо для путника, так как в Эонаре подобное поведение тот ожидал увидеть в первую очередь.
Надзиратель остановился в точности на расстоянии двух длин ферелденского меча и заговорил первым:
— Брюнет, небрежны или пренебрежительны к внешнему виду, если судить по прическе. Характерный орлесианский нос с горбинкой, но в одежде заметна склонность к практичности в ущерб красоте и моде. Судя по стойке, отсутствию видимых шрамов, потертостям на ножнах и рукояти короткого меча — часто и вполне успешно используете оружие. И прекрасно осознаете, что ваша жизнь зависит от моего решения в следующие мгновения. Назовите: себя, причину прибытия, откуда знаете об этом месте, кому рассказали. Это — не предложение, а приказ, не подлежащий обсуждению.
Когда холодный голос стих, Бенедикт примирительно улыбнулся, хоть и знал, что это никак не подействует на собеседника. Просто привычка. Медленно разведя руки в стороны, дабы кисти находились подальше от тела, тот начал отвечать:
— Во многом вы правы, коллега. Признаюсь, за последний год в канализации Киркволла у меня было мало возможностей привести волосы в порядок. Это нас с вами определенно различает. А вот практичный подход, наоборот, объединяет. Николина пестует подобное отношение к вещам во всех починенных. Мечом размахиваю часто, вы метко подметили. Может быть, сотню раз каждым утром и, если день выдался удачным, столь ко же перед сном. Мы же не охотники Храмовников, чтобы каждый второй день попадать в передряги. Мы инструмент более изящный. Да и во владении холодным оружием вы мне, пожалуй, дадите фору. К слову, вечерний осмотр на предмет одержимости проведен отлично. Между нами, вашему предшественнику подобного уважения от подчиненных добиться не удалось. Мое имя — Бенедикт. Искатель истины, как и вы. Это не внезапная инспекция. Такого здесь не случается. Мой путь лежит на родину, дабы отчитаться о провале. В Эонар заглянул только потому, что тот оказался почти по пути, и из хлипкой надежды сгладить провал хоть какими-то крупицами полезных сведений. О тюрьме мне известно, как и всем Искателям, что были назначены надзирателями или заезжали с инспекцией.
Мужчина перед Бенедиктом нахмурился и медленно, отчетливо произнес:
— Теринфальская речь.
Гость вздохнул, кивнул и начал чеканить слова с выражением:
— Я слышал, многие жалуются. Не понимают, почему мы учимся в замке, в глуши, если наша задача — искать неблагочестивость в массах. Вы...
Сухой голос прервал речь, задав следующий вопрос:
— Кто сидел на троне в сердце Теринфаля?
— Никто. Трон предназначен Создателю. Но пуст, так как Он покинул нас.
— Допустим. Посещение Эонара Искателями, что осведомлены о тюрьме, не запрещено. Но не приветствуется. Мной особенно. Винсент, к вашим услугам.
Надзиратель вежливо склонил голову и жестом указал в сторону конюшни, спрятавшейся внутри единственного здания.
— Позвольте узнать о вашем задании. Если это не секрет.
Бенедикт хмыкнул, потерев свободной рукой щетину на подбородке.
— Да не особо. Мне было поручено найти в глубинах Киркволла «мифический» Черный магазин. Но результат более походит на то, что это дрянные байки, произвольно меняющиеся при передаче из уст в уста. Мы с Тристаном провели в проклятом городе без малого год, но так и не нащупали ничего, что можно было бы назвать настоящим следом. Мне достаточно тяжело поверить, что не являющийся даже магом Ксенон Антиквар, мог бы столь надежно спрятать от чужих глаз соответствующий описанию «магазин». Хотя и сама личность хозяина выглядит не менее гротескно по совокупности приписываемых той способностей. Мой напарник не так скептично настроен как я, потому остался в Киркволле, хотя отпущенный на задачу срок давно истек.
— Хм...
— Спасибо, что сдержались в комментариях.
Ловко направив коня в свободное стоило, освободив того от длинного лука с колчаном, седла, поводьев и удила, Бенедикт придирчиво проверил копыта. Погладив всхрапнувшего скакуна по морде, тот убедился, что у животного есть вода и овес. Только затем мужчина обернулся к терпеливо ожидающему Винсенту.
— По правде сказать, не чувствовал бы себя столь паршиво из-за этой погони за сказкой, если бы не, скажем, присутствие под боком Кахайла.
Надзиратель приподнял одну бровь, указывая дорогу к главному входу и далее, в жилые помещения.
— А что не так с Кахайлом? До назначения сюда знал того как опытного Искателя.
— Пересекались?
— Скорее был на побегушках. Мы из разных поколений. Но у того всегда было чему поучиться. И эта черная копна волос...
— Да... Да... Человек упорный и целеустремленный. Правда, скорее блондин. Последний раз видел его группу около месяца назад, перед тем как те в очередной раз спустились в катакомбы под Киркволлом. Нечто связанное с крупномасштабной и древней магией крови. Эпоха старой Империи. Пусть и дела давно минувших дней, но уж куда серьезнее охоты за слухами. Мои жалобы, конечно, просто следствие горечи от поражения. Ха... Столько внимания одному городу, когда у нас международный политический скандал.
Винсент открыл узкую дубовую дверь, вполне подходящую толщиной и размерами для обороны, и указал Бенедикту на внутренности свободного помещения, выделяющегося аскетичной, но практичной обстановкой. Поиграв желваками, надзиратель спросил:
— Что же случилось?
Сбросив мешок с вещами у постели и начав снимать перевязь с ножнами, при этом ни разу не повернувшись к хозяину спиной, гость продолжил рассказывать:
— Новости сюда добираются с колоссальным опозданием. Государственный переворот в Империи. Хватало и собственных забот, но раз оказался вовлечен высокопоставленный Храмовник, попытался вникнуть в суть. Ламберт ван Ривс. Посредник между имперскими Храмовниками и Храмовниками Церкви Андрасте, официальный посол в Империи. Неким образом планомерная борьба с коррумпированными представителями имперской элиты, обернулась полномасштабным свержением политической и религиозной верхушки. Не мне судить о тонкостях политических интриг. Но как по мне, такого не ожидали ни в Ордене Храмовников, ни в Церкви, ни в Белом шпиле, ни во дворце. Нигде. Шум, гам. Накормите с дороги?