Дурное начало

Рыжая напряглась, но сразу расслабилась, будто отпустив неизвестные сомнения.

— Коротко не выйдет. В этой партии для победы вы не очень важны. С другой стороны, если не преуспею, превратитесь из пешки в ферзя. Потому сегодня риск оставить дом без присмотра Сэр Эву счел уместным. Поимка лазутчиков и ликвидация банды поднимут его репутацию на недосягаемую высоту. Используя это как рычаг — тот сможет извлечь из вашей истории максимум. Солгал хасинд или нет — два лазутчика станут четверкой. А кроме того — двое из тех окажутся отступниками. Никто не поставит сказанное под сомнение. Но, кроме вашей жертвы в основание личной славы Сэра Эву, вы также и приманка. Слух о поимке предполагаемых отступников усилиями хасинда уже разошелся. Плохие вести крылаты. А уже наработанная ранее репутация формирует к ним отношение. Если некто клюнет — подобное для Сэра Эву станет приятным бонусом к общему блюду.

— Похоже, у северян особая мудрость — на страже курятника змей оставлять. Вопрос спутника без ответа остался. Дверь?

Лелиана перевела полный сомнений взгляд на замок и отрицательно покачала головой.

— Не сейчас. Вечером. Ваше появление может вызвать ненужный переполох. А доверие…

Чародейка откинулась обратно на стену и, прерывая рыжую, закончила фразу за ту.

— …клинок обоюдоострый.

Вскинув в удивлении брови, Лелиана открыла было рот, но сжав губы только тихо переспросила.

— Это поговорка бардов в Орлее. Откуда подобное знает предполагаемая ведьма из глуши Коркари?

Маг сузил глаза, задумчиво всматриваясь в темный угол с притаившейся там напарницей. Но Морриган только тихо рассмеялась, вкладывая в это выражение эмоций интонацию мрачной обреченности.

— А откуда предполагаемая «сестра» об Орлее знает? Тебе пора, думаю. Никогда неизбежное на потом не откладывай.

Лелиана побледнела пуще прежнего, дергано кивнула и, нервно прижав ладонь к виску, поспешила покинуть темницу. Но не забыла на выходе запереть дверь на то же количество оборотов, что и было. Немного обождав Алим пожевал губу и обратился к чародейке.

— Знаешь…

— Странно ли это выглядит?

— Да.

— Весьма. Ловка. Умна. Но видения… Будто кровавый мазок по невинной небесной лазури. Или притворство…

* * *

Свет, проникающий в темницу с лестницы, тускнел. А животы пустели. Все признаки приближения вечера налицо. Спустя пару часов с посещения Лелианы очнулся хасинд. Вполне предсказуемо шок сменился руганью, обвинениями, угрозами, а затем мужчина с мрачным видом скрылся в темноте дальнего угла камеры. Морриган только мрачно посмеялась, неплохо представляя безрадостный ход мыслей бывшего триумфатора. Собственную ценность для Сэра Эву тот уже исчерпал и в темнице становился больше помехой, чем полезной фигурой. Бандиты после прошедшего разговора тоже растеряли остатки уверенности, иногда обеспокоенно перешептываясь за пределами слышимости. Чародейка внутренне согласилась с выводами рыжей. В отсутствии неких неизвестных факторов судьба мужчин не предвещала тем благоприятного окончания истории. Даже в том маловероятном варианте когда бы банда смогла одолеть Храмовников — тех равно обвинят в стукачестве. Алим наравне с другими предавался размышлениям, застенчиво скрытым от чужих глаз царящим сумраком.

По истечении длительного периода тишины, девушка обернулась к соседям и спросила.

— Вы двое по поводу слов труса напротив что думаете? Мне любопытно, значение смыслу сказанного придали? Или нет.

Последовала продолжительная пауза, которую впервые прервал тот из пары, что и ударил Морриган в «Приюте Дейна».

— Брехня о том, что ты ведьма? Нас больше беспокоят россказни девчонки, мечтающей о звании пророчицы.

— Странно. Если подумать… Ведь самосохранение в вас сильно развито должно быть. Вдруг, правда сказанное. Тогда вы наедине с созданием, по слухам, законами привычными по более вашего пренебрегающим. И в клетке. Для мага эти прутья, что есть, что нет — едино. Например. Жизнь выпить можно, говорят. И не сбежать, а значит… Только агонию останется испытывать. Пока жизненных сил капля последняя тело не оставит.

На этот раз в голосе мужчины прорезались вибрирующие нотки беспокойства, пусть тот и старался сохранить твердый голос и словами убедить более себя самого, чем собеседницу.

— Просто треп. Из пустого в порожнее.

Девушка хохотнула и с наигранной злобой ответила.

— Как знать.

Эльф наклонился вперед и вполголоса спросил.

— Это имеет смысл?

— Ох… Пора бы знать, не все им обладает. Не везде тот нужен. Скучно, голова мрачных идей полна. Так что — это развлечение. И после сделанного их чувства не обязана беречь.

— Если посмотреть на это так…

Со стороны лестницы послышались поспешные легкие шаги и в тусклом свете появилась женская фигура. Не Лелиана. Некто в простецких штанах изо льна, в такой же грубой рубахе, распахнутой на положенное количество завязок, дабы каждый лицезреть сумел притягательные изгибы верхней части бюста, явно поддерживаемого изнутри корсетом или нижней рубахой. В высоких сапогах и кожаной накидке с капюшоном на случай дождя. На широком поясе — пара небольших сумок. И никаких приметных украшений.

Незнакомка дважды хлопнула в ладоши, вспыхнувшие густым насыщенным оттенком бордового, присела и схватилась за нижнюю петлю двери. Сначала не происходило ничего, кроме равномерного тяжелого дыхания девушки. Затем начало доносится резкое потрескивание, доносящееся со стороны двери. Область, к которой оказались прижаты руки незнакомки, поначалу приобрела еле заметный темно-коричневый оттенок, скоро сменившийся красновато-коричневым. Спустя минуту тот сменился вишневым, более и более светлея, пока не обернулся явно выделяющимся светло-красным свечением, отбрасывающим вокруг едва очерченные багряные тени.

Очевидно, закончив, девушка отступила на шаг. Всплеснув руками будто остужая, та нанесла в нижнюю часть двери, рядом с раскаленной петлей, сильный удар пяткой. И ещё один. На пятом ударе нечто в двери скрипнуло и косяк покосился, петля поддалась и изогнулась. Выхватив из-за спины нечто, похожее на скромный ломик, незнакомка просунула тот в образовавшуюся щель и налегла всем весом. На очередном рывке петля лопнула, оставив двери на двух точках крепления. Немного пыхтения — и зазор начал со скрипом расти, пока не оказался достаточным. Проскользнув внутрь, девушка отдышалась и начала всматриваться в темноту, пока не обнаружила камеру с двумя смутно различимыми фигурами различного пола.

— Вы!

Алим не сдержался и ответил.

— Мы. Но позвольте узнать, кто вы?

Девушка огляделась, отмечая присутствие других ушей, и ответила.

— Не здесь. Секунду. Только отдышусь и вскрою эту дверь.

Морриган одним плавным движением поднялась на ноги и подошла к решетке вплотную. В глазах чародейки читался откровенный интерес к вломившейся в темницу Храмовников незнакомке. При близком рассмотрении на приятном лице с мягкими чертами в обрамлении слипшихся от пота каштановых локонов, полыхала целеустремленностью пара карих глаз. Миловидную внешность более подходящую для библиотек или длинных серьезных бесед в уюте близ огня исказила неприкрытая внутренняя борьба со страхом и неуверенностью. Хмыкнув, нареченная ведьмой тихо и уверенно произнесла.

— Тебе помогу. Силы к замку вместе приложим. Сначала ты, затем я, и повторим.

Выразив явное облегчение оттого, что некто готов разделить как бремя принятия решений, так и нагрузку на ману, незнакомка кивнула. Спустя мгновение повторились хлопки руками, и замок начал раскаляться. Когда тот засветился вишневым, Морриган подала знак рукой, бросила на поглощенного зрелищем эльфа многозначительный взгляд и, не произнося ни звука, наложила на замок охлаждающее заклинание. Раздался резкий металлический треск и скрип вперемешку с шипением, пока изморозь с одной стороны перебарывала жар с другой. Шаг назад и с обратной стороны по-прежнему пылающие жаром ладони вновь прикоснулись к железу. На втором круге охлаждения металл поддался. После легкого удара ломиком замок треснул и рассыпался.