Дурное начало

Маг встал, разминая ноги, и обратился к девушке.

— Правда?

— Мать бы по-твоему на мелких грабителей время тратила? Рассказ мой вчера точки расставил. Бравады трус полон. Но только пока в помощниках железные прутья. Так значит виновник нашего заключения — ты, а не те двое скотов?

— Кто? Их этот не знать.

Хасинд гордо ухмыльнулся и признался.

— О тебе Храмовым воинам этот рассказать. Что сильная ведьма. Отпрыск великой.

Издав звук раздражения, чародейка хлопнула себя по бедру.

— Вот ведь! Меня готов унижать и в лицо смеяться. Но о матери, даже в отсутствии той и при всей взращённой ненависти, с уважением говорит.

— Да пусть. Вопрос в другом — если этот донес Храмовникам. Почему нас задержали по доносу вон тех? И в качестве разбойников, а не по подозрению в отступничестве?

Оба бандита сидели тихо и слушали перепалку внимательно, мотая на ус — во что именно ввязались. Морриган вяло повернула голову в сторону мужчин и пожала плечами.

— Вопрос уместен. Но выводы рано делать. Если на руках у Храмовников доказательства были — искать истину никто бы не стал. Значит, иные обстоятельства есть. Скорее с момента этого труса появленья, вопрос задать стоило — как тот в темницу храма проник? Где охрана?

— Ха! Потому как этот самый хитрый и живучий из племени! Этот плевать на правила блаженных! Идти куда хотеть! Делать что хотеть! Правила не для…

На затылок хасинда с треском обрушилась деревянная дубинка, заставив того впечататься лбом в прутья решетки и с утробным кряхтением сползти по тем на пол. За спиной того обнаружилось две «сестры», служащие в храме. Обеим вряд ли стукнуло больше двадцати зим и никто из них не выглядел в меру внушительно, чтобы выдержать один-единственный пинок хасинда. Особенно в шерстяных робах, ниспадающих до пола. Но мягкая кожаная обувь, крепкие дубинки и добрый замах уравняли шансы. И какая разница, что дубинки в руках служительниц подрагивали от внутреннего напряжения и отражающегося на лицах страха.

Из-за спин двух девушек вышла третья — обладательница ярко-рыжих волос, изящного телосложения и бледно-зеленых глаз. Один из разбойников присвистнул, но неуместные знаки внимания остались без внимания. Рыжая девушка молча зажгла свечу, накрыла ту стеклянной колбой, достала ключи и отперла дверь в темницу. А затем и одну из камер напротив уже занятых. Втроем женщины не без труда затащили хасинда внутрь и небрежно бросили на полу. Уважительно склонившись в поклоне, рыжая отпустила «сестер» по собственным делам. А после выждала достаточное время, чтобы помощницы покинули пределы слышимости. Только после та обернулась к Алиму с Морриган, между делом бросив в сторону двух обратившихся вслух разбойников настороженный взгляд.

Под низким сводом негромко разнесся приятный вкрадчивый голос.

— Мое имя — Лелиана. С позволения Матери живу в монастыре при храме как «сестра света», но посвящения не проходила. Так сложилось, что разговор этого южанина и Сэра Эву дошел до моих ушей. Однако, Сэр Эву не стал действовать немедленно, отослав из поселения гонца. А затем — ваш арест. В последнее время Сэр Эву демонстрирует подозрительное поведение, допуская слишком много вольностей вне пределов взгляда Сэра Брюанта. Кроме того, манипулируя информацией, склоняет Мать к рискованной стратегии в отношении Лотеринга. Последние успехи Сэра Эву, по части выявления отступников, при ближайшем рассмотрении выглядят по меньшей мере спорно. Каждый достигнут либо в обход приказов Командора, либо с использованием имевшихся лазеек. Боюсь, на вас также есть планы.

Пока эльф переваривал сказанное, чародейка, не вставая, откликнулась первой.

— Факты в голову с усердием заталкиваешь. Видимо, чтобы другая сторона ими подавилась. И пока от подозрений и выводов задыхаться будет — тут на помощь и придешь?

— Что?..

— Пейзаж прекрасный тобой нарисован. Но в тенях подобно волкам детали таятся. С чего бы некой девице о делах благородного Храмовника беспокоится? Тем более если тот на короткой ноге с Матерью, в отличие от собственного Командора.

Рыжая нахмурилась, направив твердый взгляд в сторону стены, у которой, укутавшись в темноту, сидела девушка.

— Потому что не все равно. Не наплевать на живущих здесь людей. Они лучше, чем кажется на первый взгляд. Не наплевать на Мать, которая приютила меня здесь и старается помогать людям. Она оказалась в сложной политической ситуации с неподходящими помощниками под рукой. Не наплевать на собственную совесть, если оставлю все как есть и буду только наблюдать.

— Толика эгоизма, и самые благородные позывы из безобидных щенков в клыкастых псов превращаются. Значит, Сэр Эву — твой враг. И раз эта схема, его творение — то с бандой в окрестностях тот неким образом связан. Слово ненастоящей «сестры» против его? Понятно кто победит.

— Меня ведет вера. Но, кроме того — вполне четкое представление о мышлении людей подобных Сэру Эву. Корпус покинул Лотеринг. Включая Командора и лейтенантов. Утром Сэр Эву доложил — будто соглядатаи обнаружили лагерь разбойников. Сэр Брюант немедленно принудил корпус в полном составе отправиться на истребление последних. Вряд ли отряд вернется до ночи.

При этих словах двое заключенных в соседней камере дернулись и изрядно побледнели, но удержали языки за зубами. Рыжая меж тем продолжила.

— Если Храмовники вернутся с победой — в глазах Матери Сэр Эву обретет нерушимую репутацию и доверие. Ничто не сможет поколебать сформировавшееся мнение, а Сэр Брюант останется Командором только формально. Ранее Сэр Эву и верные тому Храмовники всегда оказывались поблизости. Нужен был шанс и время. Ваше появление предоставило и то и другое. И нынешняя судьба хасинда, безрассудно выражающего неуважением храму, прекрасная демонстрация меры моих способностей.

Алим почесал затылок и осторожно поинтересовался.

— В этом разговоре непонятно только одно. Отчего столько усилий. Вы точно не ошиблись в выборе собеседников для тем подобной важности? Как по мне — мы не по ту сторону решетки, чтобы нас убеждать. Или вы собираетесь открыть эту дверь?

Лелиана внезапно покрылась густым румянцем и потупила взор, но, подобравшись, ответила твердым голосом.

— Дело в… видении.

Алим саркастично ухмыльнулся, собираясь высказаться по поводу неожиданного заявления, но намерения того прервал странно серьезный вопрос Морриган.

— Видение? Что за смысл в слово это вкладываешь?

Опустив голос до шепота, девушка начала медленно излагать объяснение.

— Видение… Трудно объяснить. В саду за храмом есть сад. И изредка мне открывается там нечто, чего нет на самом деле. На днях, когда мрачные вести стали нестись одна за другой — это случилось вновь. Корень Канавариса, разросшийся необычно крупным и обхвативший старую, но по-прежнему крепкую колонну. Растение словно исподволь поддерживало ту, не позволяя трещинам в кладке разрастись, но также и опиралось в стремлении к солнцу. И обоих накрыла тень старого куста, не дававшая и шанса. Стоило только протянуть руку и поправить ветви, чтобы открыть путь для теплого света.

Маг прищурился и уточнил.

— Канаварис — в просторечье это же «Эльфийский корень»?

— Именно.

Чародейка вздохнула и поинтересовалась.

— Видения тебе только посланы?

— Да.

— Не лучшая доля. Со мной такое случись — скептицизм выбрала бы. В борьбе желаемого и скучной суровой правды нередко победа за первым. И самообман — как вторая натура. Особенно если в искусстве обмана немалый талант.

Морриган подалась чуть вперед, и в темноте будто блеснули желтым два глаза.

— А ты в том ремесле хороша. Иногда безупречность заметнее, чем плохая игра. Зачем мы тебе? Коротко.