Дурное начало

На пятом этаже группу из семерых людей, в которой трое мужчин оставляли без внимания присутствие трех женщин, встретило взрослое сообщество магов во главе с Первым чародеем. Морриган немедленно отметила, что поодаль ото всех стояла только Винн. Глупо было бы предполагать, что взрослые люди и эльфы организованно отступили от той на пару шагов. Значит, старшая чародейка сохраняла дистанцию по собственной инициативе. На лице у женщины царило стоическое смирение, и если то маска, она была хороша. И даже хотя бы приблизительно зная, что спряталось внутри, Морриган не понимала, откуда проистекает желание оказаться от целительницы как можно дальше. Это брало начало не из страха, скорее из сложной смеси неприятия и чувства затаившейся угрозы.

Остальные в просто ждали, когда что бы то ни было закончится и можно будет разойтись. Почти все... При осмотре темно-золотые глаза споткнулись о встречный взгляд Алима. Эльф держал нейтральное выражение, но вот глаза того выдавали. Там было слишком много эмоций, чтобы разобраться без помощи Лелианы. Собрав волю в кулак, Морриган заставила себя повернуть голову и перейти к следующему лицу. Теплая улыбка Нерии извлекла из заледеневшей чародейки ответную улыбку столь естественно, что та даже не поняла, как это произошло. Среди остальных выделялись Валинси и Ирвинг. На фоне прочих оба казались напряженными сверх меры, будто ожидая подлого удара. Как бы чародейка ни старалась поймать взгляд широкоплечего мага, внимание того сконцентрировалось исключительно на фигуре Искателя. И только затем Морриган осознала, трое Храмовников, что прибыли вместе с ними, оказались единственными представителями Ордена в просторном помещении.

Будто давно устав от театральности, Тристан незамысловато сделал пару шагов вперед и обратился к аудитории четко поставленным голосом, резонирующем от стен огромного пространства:

— Круг Твердыни Кинлох чист.

При этих словах десятки пар глаз обратились к Винн, но не последовало ни одного возражения, а Искатель продолжил:

— Но это не означает, что будет как прежде. Властью Церкви с сего дня на островах, относящихся к Твердыне, объявлен карантин сроком в десять лет. Два Корпуса Храмовников проследят, чтобы этот указ исполнялся неукоснительно. Согласно Неварранскому соглашению Круг в первую очередь подчиняется Совету Камберленда, решениям действующего Великого чародея и воле Церкви, переданной через Орден Храмовников, проводником которой ныне я и являюсь. Только затем приобретают силу региональные законы. Ни один маг до окончания карантина не покинет островов без специального решения Ордена под страхом смертного приговора. Никому, без ведома Ордена, не будет дозволено причаливать к островам. Исходящая переписка запрещена. Почтовые птицы будут убиты. Входящая переписка будет подвергнута досмотру Орденом, без исключений. Тем не менее за Кругом сохраняется право опротестовать решение Церкви, направив обращение письмом в адрес Велкого чародея, Фионы Камберлендской. В свете приближающихся испытаний и с учетом состояния Круга — озвученная мера считается необходимой. Текущая кандидатура Первого чародея Круга Твердыни Кинлох не подлежит обсуждению. Внутренние дела Круга будут и впредь решаться согласно общему распорядку. На время карантина Командор Грегор возглавит оба расквартированных здесь Корпуса. На этом моя работа завершена. Однако...

Повисла пауза, пока каждый, кто не знал о происходящем, переваривал услышанное. Немногие осведомленные напряглись, зацепившись за последнее слово Искателя. Тристан при этом направил взгляд к лазурному своду и выглядел так, будто отсчитывал в голове секунды, прежде чем продолжить:

— Для выполнения нового поручения Церкви мне даровано право использовать ограниченное количество добровольцев Круга. Мы сегодня же покинем Твердыню. Поясню, до снятия карантина никто вернуться в этот Круг не сможет. Сопровождение Искателя — занятие опасное. Не ждите развлечений и праздного времяпрепровождения. Отбор прост. Первые трое, кто решится. Времени взвесить, обдумать, посовещаться нет. Решать нужно здесь и сейчас.

Немедленно после слов Искателя шаг вперед сделала Винн. Многие взгляды вновь пересеклись на строгой фигуре женщины, в глазах которой впервые проявился оттенок печали. Тристан дернул губами в легком раздражении, но согласно кивнул и прикрыл глаза, ожидая следующих кандидатов. Морриган же против воли напряглась, осознавая, с кем или чем той придется разделить дорогу. Но, кроме того, это означало, что осталось только два добровольца. Невольно темно-золотые глаза вернулись к фигуре Валинси, сжавшего до белизны кулаки и направившего взор в каменные плиты пола. Краем зрения чародейка уловила, как Ирвинг оперся на посох, впервые так открыто демонстрируя признаки физической слабости. Но на лице мужчины не было болезненности, только странная смесь облегчения и... стыда.

Внезапно шорохи и разгоряченный шепот, сливающиеся в гул, разорвал знакомый звонкий голос:

— Нет, я пойду!

Из толпы шаг вперед сделала Нерия. Девушка раскраснелась, только что поставив точку в ожесточенном споре с Алимом. Юная чародейка смотрела строго вперед, ни на чем не фокусируясь и сосредоточившись только на том, чтобы стоять прямо. А позади хватал ртом воздух побледневший эльф, немедленно метнувший взгляд в Морриган. На этот раз царившая в том эмоция оказалась кристально ясна. Ярость. Не было никаких сомнений в том, кого маг обвинял в происходящем. И этот неожиданный удар, без сомнений, проник глубоко под броню Алима, застав того врасплох. Долг против долга, пожирающие в это мгновение друг друга в голове чародея порадовали бы девушку, если бы не ситуация. Ирвинг открыто напрягся, пытаясь оценить происходившее у того под носом. Но главное, Валинси, наконец, поднял голову навстречу Морриган, позволив той увидеть всю глубину неуверенности. Маг тянул с решением непозволительно долго. От сдерживаемых эмоций золото глаз чародейки начало приобретать темно-красный оттенок, будто в то плеснули меди. Сжав челюсть, мужчина сделал медленный шаг вперед, вызвав на лице Первого чародея шок осознания. И одновременно на камнях пола щелкнул каблук другого сапога. Два мага резко обернулись друг к другу, будто скрестив клинки, а тихий голос Искателя, так и не открывшего глаз, возвестил:

— Маг по имени Алим оказался первым. Так тому и быть. Винн, Нерия и Алим.

Морриган в резком выдохе выпустила воздух, болезненно зажмурившись и ощутив на плече прикосновение теплой руки Бетани. На контрасте девушка поняла, насколько замерзла. И та не увидела, как побледнел Валинси, немедля осознав, что по собственной вине из-за промедления за миг совершил две крупные ошибки. Предал хрупкое доверие той, с кем хотел бы быть, но не сможет. И предал доверие того, с кем не хотел бы оставаться, но придется сосуществовать. Взгляд Ирвинга от шока сменился мрачным осознанием, болью и злостью. Ещё один мужчина в этом зале безусловно молча обвинял определенную чародейку. Ещё одна маленькая победа, что не принесла той ни капли торжества.

Над ухом Морриган едва слышно донесся шепот Лелианы:

— Проклятие барда, причинять страдания и самому страдать.

Вероятно, «сестра» не обращалась ни к кому явно. Но для чародейки случайный укол вышел болезненным.

Тристан взмахнул рукой, и Храмовники двинулись к трем добровольцам.

— Отбываем через час. Судно готово. Эти господа убедятся, что вы не задержитесь, и что вам не помешают.

* * *

Морриган стояла на носу судна, до рези в глазах всматриваясь в раскинувшуюся на юге серую пелену дождя. Словно символ лежащей впереди неопределенности, та соединяла холодное серое небо и темные, холодные воды озера в непрерывное полотно. Попутный ветер трепал распущенные черные волосы, скрывавшие отрешенное лицо.