Страница 130 из 146
— Если ты то, на что намекает эта женщина, знать тогда должно: истину следует доказать. Сколько длилось бдение этого слуги Создателя?
Не меняя ни позы, ни выражения, «Винн» ровно, почти расслабленно и без тени эмоций ответила:
— Тридцать два восхода.
Тристан заметно побледнел, но единственный жест, что в итоге себе позволил — короткий кивок. «Винн» же, выдержав короткую паузу, продолжила:
— Сон слуги запятнан. Прекратить следует, иной угрозы нет поблизости.
Челюсть Искателя напряглась, прежде чем губы беззвучно повторили:
— Поблизости...
Тем не менее тот вновь кивнул, тихо отдав Грегору новую короткую команду. Командор недоверчиво переспросил, ни на мгновение не отрывая взгляда от «Винн», но в ответ получил только подтверждение. Последнее, что зафиксировало проваливающееся в смыкающуюся темноту сознание Морриган: крепкие руки Валинси, ни на мгновение ту не отпускающие, и острый взгляд Искателя, пытающегося проникнуть в загадочную суть вмешавшейся незнакомки...
* * *
Очнувшись от забытья из-за прохладной ткани на лице, Морриган распахнула глаза, тут же сорвав прочь мокрый льняной лоскут. Движение вышло отрывистым и неуклюжим. Инстинктивно принимая вертикальное положение, девушка с удивлением обнаружила отсутствие головной боли или головокружения из-за резких движений.
Чародейка нашла себя на койке, одетой и поверх покрывала, в скромной комнате с типичным миниатюрным ферелденским окном. Ни в коем случае не часть древней Башни времен старой Империи. Скорее, здание Храмовников, что раскиданы по периметру внешней стены. У противоположенной стены на простецком деревянном стуле восседал Тристан. Мужчина сосредоточенно вникал в содержимое рукописного журнала, размеренно перелистывая одну страницу за другой. Не отрывая глаз от текста Искатель обратился к единственной собеседнице:
— С возвращением из мира грез. Голодный обморок — неприятный метод туда попасть. Пока, фигурально выражаясь, отсутствовала, распорядился влить тебе добрую дозу лечебного состава: две части теплого настоя ромашки с одной частью меда и чарка вина. Теперь, наконец, поговорим.
Ловко согнув уголок левого листа текущего разворота журнала, мужчина без спешки тот закрыл и отложил на стоящий неподалеку комод, на котором уже расположился обнаженный короткий клинок. Скрестив руки на груди, Искатель, впервые с момента пробуждения девушки, окинул ту внимательным взглядом. Хоть Морриган и не обладала богатым опытом встреч с подобными собеседниками, но острый интерес хищника, осознающего собственную власть, упустить из внимания было сложно даже для неё. И тот факт, что мужчина сидел в комнате наедине с чародейкой, объявленной малефиком, говорил об уверенности последнего в собственном превосходстве.
— Отбросим ритуал знакомства. Знаю имя и то, что Храмовники Круга Кинлох вытянули из твоих спутниц. А также то, что соизволил рассказать маг Круга по имени Алим. Конечно, некоторые детали сообщили и другие чародеи Твердыни. Ты тоже, оказывается, знаешь мое имя. И неизвестно, что помимо этого.
Морриган в легком удивлении покачала головой, воспользовавшись мимолетной паузой, чтобы осмотреться. Судя по мебели это было аскетичное жилище. По внешнему виду Искателя принадлежать комната могла и самому мужчине. Единственный выход перекрыла добрая дубовая дверь. Ничего непреодолимого, в сравнении с прошлой темницей, но неизвестная величина в форме Искателя делала ситуацию затруднительной.
— Кажется, правила этой беседы ускользнули.
— Никаких правил. Твоя жизнь в моей власти. Как и филактерий. Жизни твоих спутниц в моей власти. И даже это Круг зависит от моей воли. Большие решения в настоящем мире часто сталкиваются с неожиданностями. Но ты только светлячок на фоне пожара. Это ясно?
— Вполне...
— Полагаю, сравниваешь меня с Храмовниками. Клятвы, обеты, чистая совесть, высокие моральные принципы. Это ошибка. Ничто из этого ко мне не применимо. Итак. К вопросам. Откуда тебе известно мое имя?
Чародейка поморщилась и вздохнула. С виду несложный вопрос требовал понятного ответа. Которого в природе не существовало.
— Ответ неочевиден. Коротко — не знаю. Раз повторно допрашивал Алима, то в курсе моего состояния и странностей, тому сопутствующих. Обрывки памяти, что мне не принадлежат, характерная особенность. И там, на поляне, одно такое воспоминание тебя коснулось.
Когда Морриган вернула мужчине обращение «на ты», искатель неудовлетворенно хмыкнул, но в остальном слушал девушку со всем вниманием.
— Что было в видении?
— Непривычный переход сразу к сути.
Подняв глаза к потолку, чародейка постаралась как можно подробнее передать туманные обрывки, в которые с течением времени обернулось изначально яркое, живое воспоминание. По ходу рассказа Тристан не допустил ни одного комментария или уточняющего вопроса, выдав в конце вполголоса единственное слово:
— Киркволл...
Переведя взгляд в окно и задумчиво потерев чисто выбритый подбородок, мужчина добавил:
— Это до чудного странно. Предположим, тебе действительно привиделось нечто, содержащее в себе достоверные факты. Мое имя, например, из этой категории. Природа того, что проникло в чародейку Круга. Принцип Искателей — опираясь на факты, искать истину исходя из наихудших предположений. Наихудших. Некий «забавный ритуал», который ты недавно провела, ведь должен был кардинально решить твою «проблему»?
— Забавный?
— Не моя характеристика. Чародей, что нес тебя... Валинси, с изрядной долей скепсиса именно так описал это мероприятие.
— Видимо, интонация больше «забавного» касалась, чем «ритуала».
— Ответ.
— Да, ритуал должен помочь. Но, пока рано судить. Хотя... Ведь не как с «чем-то» говоришь. Как с кем-то. Значит, пока без сознания была, уже проверку провел. Это...На самом деле, это хорошо. Очень хорошо.
Морриган слабо улыбнулась, сама удивляясь облегчению, пришедшему вслед за простым умозаключением.
— Не спешил бы с выводами. Во-первых, способ проверки не дает исчерпывающего ответа на вопрос — что перед глазами? Скорее это узкоспециализированный инструмент, в котором пока не было причин сомневаться при традиционных случаях. Но ты что угодно, только не типичный случай. Совокупность фактов, описывающих тебя, далека от нормы. Начнем с происхождения и закончим недавними событиями. Во-вторых, поскольку «чужеродные», по твоему описанию, фрагменты памяти продолжают появляться уже после ритуала, причем в подозрительно удачных обстоятельствах, не вижу повода для ложного самоуспокоения. Формально — ты чиста. Но не безопасна. Прежде чем продолжим, запомни: совершенно все, что касается создания внутри Винн, с момента, как покинешь эту комнату, обсуждению не подлежит. Никогда, ни с кем, ни с чем. В обычной ситуации наличие этих знаний в твоей голове означало бы немедленную казнь.
Убравшая с лица любые следы улыбки чародейка зло прищурилась.
— Странная угроза. С моим приговором в той смысла нет. А коли живая нужна, зачем об этом упоминать?
— Для ясности. Правда, пока нужна живой, несмотря на тянущиеся за тобой проблемы.
— Спасибо за надежду. Но что с остальным Кругом? Свидетелями все стали.
— Ничего. Ирвинг считает меня коршуном, что прилетел хладнокровно выклевать глаза и сердце у его детища. Исторически — это обоснованное опасение. Но текущий Первый чародей не силен в политике...
— Он упоминал. Странно, как тот правду и полуправду переплетает.
Тристан цокнул языком и прищурил глаза продекламировав:
— Никогда не прерывай меня.
Далее мужчина продолжил диалог гораздо более спокойным тоном:
— В другой ситуации Круг бы переместили. Что бы там ни думал про себя Ирвинг, для Церкви дела Кругов стоят вне политики отдельных стран. При текущем исходе, когда благодаря вмешательству «гостя» спаслось столько одаренных детей, даже без прибытия Искателя истребление никогда бы не появилось в качестве обсуждаемого варианта. Удивительно, что твое присутствие дважды определило судьбу Круга, сведя все к единственно возможному варианту. К счастью, Кинлох — остров. Поэтому усилиями двух Корпусов Храмовников на ближайшее десятилетие здесь будет объявлен карантин. А сама Твердыня из полноценного Круга превратится в крепость Храмовников.