Страница 24 из 102
— Очень символически, — усмехнулся юрист, благостно взирая на жующего Рэма. — Менеджер заверил меня, что официант жив и я могу провести с ним предварительную беседу, её предъявят таможне. А на Асконе у них есть проплаченная страховка, и дальше они сами займутся расследованием.
— Ну и что это был за яд? — спросил Рэм.
— Кифара настаивает, что не яд, а редкий алайский наркотик. Называется афрос кепра. Без вкуса и запаха. Достаточно было брызнуть из баллончика на десерт. Он бы не убил ни тебя, ни меня, но отправил на пару дней в медотсек.
— А официант? — удивился Рэм. — Я браслет прикладывал. Там всё было очень серьёзно.
— В случае с официантом, вещество сыграло как аллерген. У официанта оказалась редкая непереносимость кепры. Такое бывает. Несчастный случай.
— Значит, убить не хоте-ели… — протянул Рэм задумчиво. — Но тогда точно тебя хотели убрать.
— Почему? — без удивления спросил Ченич.
Рэм постучал ладонью по спецбраслету.
— С ядом ещё могло как-нибудь прокатить, не все яды определяются, и не все противоядия можно синтезировать быстро. Но нейтрализовать наркотик — задача для медика браслета на пару минут. Значит, охотятся за тобой. И, может быть, этот самый Кифара. Он ведь не только менеджер. Ты видел, как охранники на него смотрят? Кифара — начальник службы охраны корта. Заточили бы тебя в медотсек, а по прилёту — сдали, кому надо.
Ченич задумчиво почесал бороду.
— А что, спецбралет реально может синтезировать противоядие?
Рэм кивнул, откусывая сразу полбутерброда.
— Угу.
— А как он вообще работает?
— По-разному. Спектрограмма, остатки паров в воздухе, — пояснил Рэм. — Сейчас он на беззвучном режиме стоит. Если что — я ощущаю укол в запястье. Укол в прошлый раз был слабенький. Я глянул. На дисплее горел жёлтый сигнал. Не красный — «опасность», а так… Потому и решил, что десерт несвежий и от него воняет. Кстати, глаза у официанта были красные. Это в копилку с версией про аллергию.
— Давай-ка это запишем, раз взялись за расследование.
Сосед достал из кармана небольшой блокнот, открыл его и поставил на чистой странице пару странных закорючек.
— Это что? — удивился Рэм.
— Скоропись.
— Нет, я про блокнот. Это настоящая бумага?
— Ну, вот такой я весь устаревший, — рассмеялся Ченич. — Курево, блокноты. Это помогает мышлению. Пойдёшь со мной к официанту?
— Ещё бы! — обрадовался Рэм.
Ресторан постепенно наполнялся, а толпу парень не жаловал. Но не сидеть же в каюте?
Если внешне корт производил впечатление не совсем полной развалины, то медотсек выдавал скупость его владельцев с потрохами.
Такой древней медицинской техники Рэм не видел даже в детстве. А уж на «Персефоне» — вообще было другое поколение «железа».
Ему стало жалко официанта, обе руки которого были исколоты и обвиты пиявками имплантов для очищения крови.
— Это мне вакуум не идёт, — сипло сказал официант, заметив сердитый взгляд Рэма. — Я вообще медицину не переношу. Еле откачали. Спасибо вам. Мне медик сказал, что вы меня почти что спасли.
— Не за что. — Рэм сел рядом, а Ченич чуть поодаль, в кресло у одинокого столика.
Палата была маленькой, без реанимационной капсулы. Или экономили, или парню и в самом деле стало значительно легче.
Ченич записал в блокнот имя официанта и задал первый вопрос.
— Вы можете рассказать мне, где взяли баллончик с коньяком для десерта? У вас есть специальное место хранения, кто имеет к нему доступ?
— Только другие официанты, — быстро ответил парень и покраснел.
«Да он же врёт!» — осенило Рэма.