Страница 7 из 19
Оттряхнув кожаную мотоэкипировку от налипших мерзких ошметков, пригоршней собрав с шеи черную жижу, я с трудом поднял тяжеленный мотак и, в диком раздражении забыв откинуть боковую подножку, тут же завалил его на противоположный бок. Выматерившись, постарался успокоиться, взять себя в руки, быстро овладеть собою и, спустя немного, уснуть… Тьфу ты, всякая погань в голову лезет! Уперевшись тазом в пассажирское седло (оно повыше, следовательно, рычаг больше) и ухватившись одной рукой за рукоятку руля, а другой – за раму, ногами оттолкнулся от земли, выравнивая мотак вертикально. Удерживая его за руль, наконец откинул боковую подножку, и выставил Рэйдера в стояночное положение. После этого достал из запакованных авосек все, что хотя бы отдаленно походило на ветошь. Проезжающие мимо заправки груженые фуры приветливо гудели клаксонами и радостно подмигивали дальним светом фар, пока я приводил себя и свой мотак в порядок. В подобные минуты в голову закрадывается крамольная мысль: а так ли на самом деле привлекательна вся эта мотовозня: вечное ковыряние в холодных, колючих и острых железках по уши в масле, солидоле и тормозной жидкости, кажущееся бесконечным согревание теплотой собственного дрожащего тела
пропитывающего насквозь толстенную кожаную экипировку ледяного дождя, отмерзшие и закоченевшие в скрюченном положение точно по диаметру грипс пальцы обеих рук, промороженное и саднящее на постоянном ветру горло, подводное барахтанье от поднятой встречным транспортом грязной и мокрой волны, громыхание грома и сверкание молний на расстоянии вытянутой руки и весь остальной распиаренный и активно проповедующийся адептами мотодвижения антураж, что сопутствует обычным путешественникам, в период крайней депрессии решившим своим затуманенным алкоголем рассудком сменить удобства роскошного мягкого автомобиля с кондиционером и обогревателем на это, хоть и шире, чем у остальных мотаков, но такое жесткое и неудобное седло, да встречный ветер с пылью и мухами прямо в подставленную харю.
Ну, как говорится, слезами горю не поможешь. В создавшемся положении хоть волком вой, а никто не станет возиться с твоим тяжелым и испачканным вонючим железом. Плюнуть же на все и бросить движимое имущество стоимостью более миллиона деревянных может позволить себе ну только совсем чокнутый супермажор. Более-менее оттер тряпками и сбил водой из этой, внезапно и неожиданно ставшей такой родной, лужи налипшие отвратительные куски и черные масляные пятна с оребренных цилиндров и хромированных глушителей, после чего мы с мотоциклом устало направились дальше.
Брызгая мутными ручьями изо всех щелей и отворотов одежды, я зашел в хозяйственный магазин, где мне крайне оперативно, пока грязь не заляпала всю поверхность чисто вымытого деревянного пола, вручили требуемою емкость. Уже вполне довольный собой и согреваемый надеждой, что всё совсем не так уж плохо, и жизнь, в общем-то, начала налаживаться, я привязал канистру к остальному багажу, завел двигатель и направил байк к знакомой заправке. Гордо расправив плечи и задрав бородатый подбородок, лихим гусарским наскоком я подкатил Рэйдера к топливозаправочной колонке и, словно всемирно известный каратист-киногерой Чак Норрис, небрежно продемонстрировал заносчивой кассирше свою гибкость и ловкость, сбросив ногу с седла в подобии Уширо Ура Маваши Гери (удар ноги с разворотом - примеч. автора). Мотоцикл, недоуменно постояв мгновение, обиженно покачнулся и начал быстренько заваливаться на левый бок, поскольку в своей непомерной гордыне и бахвальстве никто (и кто бы это был?) и не подумал снова вспомнить про злополучную боковую подножку, стукнулся левой грипсой об обитый железом бетонный помост, согнув ручку сцепления, а левое зеркало, выбитое жестким ударом из гнезда, отвалилось, лопнуло и, задорно звеня, покатилось по асфальту. Мерзкая девка за кассой как-то странно громко хрюкнула и на несколько минут скрылась из обозримого пространства, из темной каморки в глубине заправки донесся её дикий гогот. Подойдя к окошку, я увидел обрамленную веселенькой витиеватой рамочкой табличку «Технологический перерыв – 30 минут» и тут же вспомнил, как эта наглая недобаба что-то шипела мне вдогонку в аккурат перед моим триумфальным падением в грязную лужу, которая сейчас выглядела словно новенькая и призывно поблескивала небесно-голубой поверхностью с восхитительными радужными полосками.
Полчаса я кормил мошку. От этой жуткой дальневосточной напасти спасение можно найти только за закрытыми дверями, но в конструкции мотоцикла двери, к великому моему сожалению, предусмотреть как-то позабыли. Конечно, в то время мне даже в голову не приходило держать в кофрах антимоскитный спрей или крем, да и кофры на Рэйдере изначально отсутствуют. К следующему сезону я приколхозил небольшие кожаные чемоданы, но, честно говоря, внешний вид они портят очень и очень существенно. Красавец – Custom с закругленными плавными обводами после навешивания толстой амуниции превращается в какого-то тяглового облезлого ишака. Это, в какой-то мере, послужило одной из причин смены мотоцикла в-дальнейшем, хотя наша нынешняя история совершенно о другом.
Появившееся спустя тридцать минут в окошке лицо ненавистной глупой девчонки уже не смеялось, хотя явную тень улыбки при особом желании можно было бы и разглядеть. Но у меня такого желания не было совсем: проклятые кровопийцы вовсе перестали обращать внимание на явную опасность быстрой и неминуемой расправы от моих ударов по собственным щекам и шее. Второпях облив бензином часть пассажирского седла и весь правый бок мотака, я заполнил канистру, тщательно завинтил крышку и во весь опор ринулся назад, к совсем потерявшей свой гордый облик Голде и ее неунывающему хозяину.
Вокруг основной арены крутился какой-то мутный и хмурый тип. Увидев неподалеку знакомые очертания Саниного джипа, я догадался, что этот тип – Димон, а подъехав ближе и приглядевшись повнимательней, тут же похвалил себя за правильную догадку. Не забыв на этот раз (всю дорогу обратно, под впечатлением от прожитых минут, цепко держал эту мысль в памяти!) откинуть боковую подножку, я припарковал Рэйдера неподалеку на обочине, включил первую передачу, чтобы он никуда самостоятельно не откатился, и отвязал канистру с бензином. Саня как-то странно приглядывался к моей экипировке, а я, на радостях от долгожданной встречи, направился к Димону обниматься.
- Не-не-не, - остановив меня вытянутой рукой, возмутился тот. – Ты где как поросенок вымазался?
Рассказ был недолгим и неинтересным, поскольку на фоне вдребезги разбитой морды дорогущей импортной техники запачканные шмотки не выглядят чем-то таким уж особенным. Подозрительно глядя на новенькую канистру с бултыхающейся внутри жидкостью, Димон вежливо поинтересовался, что там налито и зачем я это принес:
- Нах эта херня?
В процессе путанного, в два голоса, изложения мною разработанной и совместно нами согласованной концепции восстановления работоспособности двигателя лицо профессионального автослесаря сначала вытянулось, потом перекосилось и, наконец, приобрело совершенно изумленное выражение.
- Вы чо, ваще идиоты? – Дмитрий максимально деликатно, стараясь пощадить наши расшатанные нервы, выразил свое принципиальное несогласие с ходом опубликованных рассуждений и полученными на основании них выводами. – Вы точно обкурились, уроды? Вон от удара провод от датчика оторвало, потому и не заводится, - и он пальцем, решительно наплевав на принятые в развитом культурном и высокообразованном обществе традиции, показал причину поломки.