На двух колесах

О диверсификации

Километров за двадцать пять до Комсомольска-на-Амуре раскинулся любопытный поселок, основанный в далеком 1860 году как стойбище коренных жителей Амура, состоящее из 3-х фанз, в которых жили 16 женщин и 13 мужчин. Стойбище «Пиван» упоминается в «Описании Софийского округа Приморской области Восточной Сибири» в 1869 году.

Историки утверждают, что название поселка «Пивань» произошло от древнекитайского слова «пивэн», что означает «точильный камень», «каменный брусок», «каменный залив», а по другим сведениям – «долина солнца».

Рост и развитие поселка были тесно связаны с основанием и развитием города Комсомольск-на-Амуре. Строительство большого промышленного центра требовало много леса. Так как на левом берегу леса не хватало, зимой 1932 года на Пивани был открыт лесоучасток и организована большая конная база по вывозке древесины. На Пиванский берег были направлены бригады на заготовку древесины и разработку каменного карьера.

Одновременно со строительством поселка комсомольцы вели разработку карьера. Кувалдой и ломом добывали первые камни, на которых ныне стоят заводские корпуса города. Позднее прибыли взрывники. Первые взрывы разбудили таежную глухомань в августе. На мысе стали расти горы щебня и камня. А осенью заложили сразу 100 тонн аммонала. Мощный взрыв, «стройки великой предвестник», как назвал его поэт-комсомольчанин Н. Поваренкин, потряс прибрежные сопки.

Основное развитие Пивань получила в связи со строительством железной дороги Комсомольск – Советская Гавань. Решение о строительстве железной дороги было принято Постановлением Государственного Комитета обороны № 3407 от 21 мая 1943 г., подписанным И. В. Сталиным. В поселке развернулось массовое строительство жилья. Появилось много домов, новых улиц. Поселок рос и развивался, появились магазины, здание вокзала, пекарня, амбулатория, многоквартирные дома. В 1953 году Пивань выделена из пригородной зоны г. Комсомольска-на-Амуре и отнесена к категории рабочих поселков, в 1955 году проведены первые выборы в местный Совет депутатов трудящихся. С 1 января 1997 года рабочий посёлок стал селом.

Развитое автобусное сообщение между районным центром и расположенными на правом берегу Амура дачными участками жителей города требовало обустройства множества автобусных остановок. Местный заводик железобетонных изделий наскоро обкатал технологию производства готовых типовых павильонов, и бригады хмурых строителей живо набросали их вдоль всей трассы, в качестве фундаментов использовав железобетонные дорожные плиты.

Возле одного такого павильончика мне и приспичило остановиться справить нужду, поскольку после автозаправки в пос. Лидога мы двигались без остановок в течение целых двух часов. Выпитая в кафе минералка уже давно просилась наружу, но останавливаться прямо посреди трассы показалось мне совсем как-то неэтично, не по-джентльменски, что ли.

Подрулив к выступающей из-под земли здоровущей бетонной плите, я плавно затормозил, стараясь по максимуму задействовать задний тормоз и не поскользнуться подошвами выставленных по обоим бокам мотоцикла берцев. Площадка перед остановкой усыпана песком и мелкими камешками, заблокировать переднее колесо на покрытии, практически не имеющим надежного сцепления с моторезиной, как два пальца. Об асфальт. После того, как мотак резво уляжется на бок и стукнет тебя уцепившимися за руль руками, выбивая все двадцать семь костей из более ненужной конечности.

Двигатель на холостых оборотах урчал ровно и уверенно. Памятуя о том, что на моем байке установлен V-twin воздушного охлаждения, точнее, если быть совершенно упертым педантом, воздушно-масляного, где рабочая температура обеспечивается посредством моторного масла, циркулирующего по специальным каналам и охлаждающегося в многочисленных, большого эффективного сечения хромированных ребрах блока цилиндров, я дал ему немного поработать, добиваясь равномерного снижения теплового потока во всех контурах. Не заморачиваясь нажатием кнопки включения зажигания, поворотом ключа в замке я обесточил электросиловые цепи мотоцикла и сладко потянулся.

Полтора литра выпитой воды, однако, тут же отозвались на изменение положения тела в пространстве, настаивая на скорейшем завершении своего путешествия. Не забыв установить Рэйдера на откинутую боковую подножку, я резво спрыгнул с седла и начал спешно бороться с туго вшитой в кожаные штаны молнией, нетерпеливо припрыгивая на одной ноге. Проклятый язычок, как назло, бесчестно и недостойно завалившись куда-то в толстые кожаные складки, никак не желал подцепляться уставшими пальцами с обломанными ногтями.

Наконец, расстегнув настоящий кожаный ремень с двумя рядами дырочек и справившись с дурацкими дизайнерскими фокусами, я освободил затосковавшего другана и нелепо заковылял с полуспущенными штанами за надежную каменную спину автобусного павильона, где немедленно и с величайшим наслаждением распахнул шлюзы и позволил избавленному от рабских оков водопаду низвергнуться на зелененькую травку, обильно поливая почву, камни и разбросанные вокруг в изобилии странные коряги.

Несколько секунд спустя странные коряги вдруг зашевелились и начали как-то замысловато извиваться, сворачиваясь в кольца и противно шипя. Холодея в душе, я внимательно вгляделся в образованный тенью павильона густеющий сумрак и обнаружил, что божественной росой окропляю огромный змеиный клубок, в преддверии наступающей осенней ночи выползший на придорожные камни в жалких попытках впитать остатки тепла из остывающего монолита.

По давно установленным в блатном мире воровским традициям, намеренно или ненамеренно облитый мочой субъект сразу, бесповоротно и окончательно теряет свой социальный статус, превращаясь в изгоя, жизнь которого отныне и до самой смерти будет протекать в ужасных бесчеловечных условиях. Его будут всячески унижать, оскорблять, заставляя делать самую отвратительную грязную работу, вычищать сортиры и канализационные колодцы, сортировать бытовой мусор, выблеванный и выброшенный и без того отвратительным лагерным контингентом.

Понятно, что так бесцеремонно и не по понятиям обесчещенные мною ранее прекрасные представители класса пресмыкающихся отряда чешуйчатых были крайне возмущены столь резким изменением своего довольно высокого положения в животной иерархии среди местной фауны и воспылали желанием расквитаться с наглым беспредельщиком. Позор нужно - нет, не смыть, это уже невозможно, но хотя бы отомстить! – только кровью обидчика. Громко шипя и извиваясь, злобные гадюки и щитомордники начали быстро двигаться к моим ботинкам, обнажая распахнутые в дикой ярости челюсти с острыми ядовитыми зубами.

Заорав дурным голосом, судорожно прищемив себе мошонку молнией ширинки, я в ужасе отпрыгнул назад, разбрызгивая во все стороны не вылившиеся остатки переваренной минералки и совершенно не различая дороги. В полете оседлав байк, в одно мгновение сжал сцепление, откинув подножку, щелкнув ключом зажигания и нажав кнопку стартера. Не дожидаясь, пока двигатель выйдет на рабочие обороты, воткнул первую и с пробуксовкой заднего колеса рванул прочь из проклятого гиблого места вслед за Санькой, который, наверное, к этому позднему времени подъезжал к автомобильно-железнодорожному мосту, перекинутому на левый берег Амура.