Страница 145 из 158
— Вещь не то чтобы редкая, но в основном подобные артефакты намертво привязаны к своему создателю. — К примеру, Лариндель сам делал такие «сигналки» и именно аналогичной вещью был вызван мастером по камню на Унудо. — Изготовление же подобных связанных пар без привязки к создателю артефакта — секрет, которым владеет только Цех Алхимиков.
— Наверное полезно. — Пожал плечами юноша.
— Мне пригодится, — улыбаюсь в ответ и прячу футляр в кошель, — не сейчас, но точно пригодится.
Вот в чём, а в этом я был полностью уверен. В Прошлом Цикле земляне начали скупать такие вещи на корню, чем создали затянувшийся на много месяцев дефицит подобных артефактов. Потому как мы, в отличие от местных, понимали, насколько важна связь, пусть и столь примитивная.
Одна из групп земных магов разрабатывала очень интересную концепцию дальней связи, которая бы опутала весь континент чем-то похожим на телеграфную сеть. У них вроде даже что-то начало получаться, но неожиданный обход одного из демонических легионов отрезал ту группу, блокировал и уничтожил. Девять прекрасных магов-теоретиков оказались в ловушке и были перебиты. Потом «мы» узнали, что демонов навёл один из землян, который так «купил» свою жизнь. До сих пор «помню» лицо и имя предателя. «Помню», потому как именно «моя» группа была выделена Нейтом на устранение того Иуды. И «я» справился, пробрался в лагерь Легиона Бури и убил предателя. На отходе «мы» потеряли троих, но никто из «моей» группы не усомнился в том, что эти жертвы были не напрасны. Никто.
Эти воспоминания о том, чего ещё не было, нахлынули так резко и были столь чёткими и явными, что мне пришлось остановиться и прислониться к стене, чтобы не упасть. Наваждение продлилось всего пару секунд, и Аун даже не заметилмоего отставания. Мальчишка брёл по улице в глубокой задумчивости. Когда я с ним поравнялся, паренёк поднял голову вверх и сказал:
— Скоро закат. Вы же, насколько помню, собирались сегодня идти в «Суши вёсла», чтобы разузнать побольше об офицере Лаоре Темпае. — Уже приготовился отказать мальчишке в просьбе пойти со мной, причём готов был сделать это в резких тонах, но он меня удивил, — Мастер, а можно я с вами не пойду? — И тут же принялся оправдываться, как обычно скороговоркой, — я ничего не задумал! Честно! Я никуда не уйду и никуда не полезу, просто вернусь домой. — Затем опустил голову и, уже тише, добавил, — мне надо подумать. Долго и много подумать.
— Хорошо, — скрывая облегчение и улыбку, соглашаюсь я.
— Тогда нам лучше здесь разделиться. Я пойду на юг, а вы два квартала на запад, потом один тоже на юг и ещё два раза на запад. Вы выйдете на небольшую площадь со старой пожарной колокольней, вот напротив неё и будет нужный вам кабак.
На этом мы с Ауном попрощались, он направился домой, я же на поиски информации.
Есть города, где имущественное расслоение жителей бросается в глаза сразу. К примеру, в Мумбае, где буквально в тридцати шагах от самого дорогого частного дома в мире располагаются самые натуральные трущобы. А бывает и наоборот, когда расслоение нарастает незаметно. В Триесе же снижение доходов населения явственно отмечалось дискретно, от квартала к кварталу. И чем дальше ты удалялся от центра или от ключевых районов, таких как порт, тем обеднение населения становилось всё заметнее.
Когда я прошёл полпути, зарядил настырный плотный дождь. Так как идти мокрым не хотелось, а возвращаться домой за плащом было долго, то забежал в первую попавшуюся открытую лавку, где купил себе самый дешёвый плащ, который обошёлся всего в три серебряных и выглядел на «все деньги», то есть откровенно дёшево и плохо. Но у этого плаща был достаточно глубокий капюшон, что меня более чем устраивало. Зато, закутавшись с головы до ног, я уже не так выделялся на фоне местного, далеко не богатого населения.
Площадь с немного покосившейся от времени пожарной башней служила, как мне показалось, своеобразным «водоразделом» между бедными кварталами и откровенно нищими трущобами. Причём колокольня стояла в бедной части, а вот искомый мною кабак в части трущоб. Несколько деревянных навесов, под которыми прятались едва одетые нищие, прислонялись прямо к стенам этой корчмы. В отличие от центра города, здесь не было никакого уличного освещения, только едва пробивающийся сквозь дождливые тучи лик Сегуны иногда разгонял окружающую темноту.
Надвинув капюшон по самые глаза, я шагнул в сторону приоткрытой двери кабака.