Страница 64 из 99
Глава 22
— Бобби, ты свободен! — продекларировав это, я кинул в лиломола пирожным.
Бобик поймал его на лету лапками и трогательно застыл, глядя на меня изумрудными глазками.
— Не, ну сам понимаешь, — сказал я грубовато, скрывая печаль, — со мной трудно будет. Начнут магичить в меня, а попадут в тебя.
Я не ждал его ответа в стиле «но мы с первого класса вместе!», просто развлекался отсылками, пытаясь оправдаться. Вот куда мне этого симпатичного монстроборца присобачить? Сторожевым пёсиком во дворец? Да Хартаг Бергрил от разрыва сердца первее всех к Создателям отправится.
— Самур там, — махнул я рукой на запад, — да ты сам всё знаешь, матерый хищник уже и как только тебя словили.
Хотя могли запросто в сладкое сонное зелье намешать, приманить монстроборца и спеленать сонного. Есть у лиломола такая уязвимость: теряет от глюкозы головы.
Он вопросительно прострекотал, и я будто даже понял что. Или попытался себя уверить.
— Друзья, — подтвердил без сомнений, — по жизни. Через пару дней поеду обратно в Самур, а там может и встретимся.
Бобик, которого я вслух для солидности называл Бобби, поднял лапку, изящно развернулся и мягкими прыжками отправился в свой путь.
— Ваша милость, неужто вы его понимаете? — изумился Дайто Волия.
— Эмпатии не нужны слова, — отозвался ему и сменил тему, — я возьму кобылку эту, а ты повозку с клеткой дотащи до балагана. Всё, бывай.
Во дворец я ворвался безумным Флешем, допрыгал до второго этажа с крылом принцессы и ворвался к ней весенним потоком Трита. А там Син с тетрадкой сидит перед принцессой и что-то пишет. Обстановка на библиотеку смахивает, с домашкой двух заучек за столиком. Но я не потерялся.
— Стриптизера заказывали?
— А кто это? — заинтересовалась принцесса, поднимая на меня взор, затуманенный изучением толстенного справочника по всеобщему монстроведению Неста. — Помню еще Кая про такого упоминала.
— Парниша, который уворачивается от золотых монеток, что кидают в него богатые дамы, под музыку. — отрапортовал я, переводя дух.
Аиша окинула меня задумчивым взглядом.
— И что будет если кто-то из них попадет в него?
— Он снимает с себя деталь одежды, — вольно интерпретировал я эту профессию под средневековье.
— У меня мелочи много, Аиша, — пришла на помощь принцессе, преданная куноичи.
Это становилось опасным. Серебряные монетки в два раза больше золотых весили. А медные были еще тяжелее, да их вместо гантелей можно было использовать.
— Где наш мэтр робких подскоков? — спросил я, кидая взгляд на водяные клепсидры. — Без пяти минут утиннадцать. Должен уже крякать за дверью.
Я все же добился улыбки на лице принцессы.
— Будь уважительнее к преподавателю, Джерк Хилл, — ради порядка, но без огонька, возмутилась она, — неизвестно, сможешь ли ты повторить непростые движения.
— Например такие что ли?
Я встал в центр комнаты, чуть развел ноги и прокручиваясь на носочках, показал им примитивный,детсадовский танец под бодрый речитатив.
— Надо мною тишина, небо полное огня Свет проходит сквозь меня Кря-кря-кря.
Если что «Я свободен» Кипелова идеально ложится на «Танец маленьких утят». «Совпадение?» — зловеще спросил бы один персонаж. — «Не думаю».
— Вот так, детка! — покровительственно сказал я принцессе. — Мир делится на трудящихся и крутящихся. Конечно его надо танцевать с массовкой из пары сотен танцовщиц и сорока слонов, но Джерк Хилл справился и один.
— Да я тоже так смогу! — подорвалась Аиша. — Покажи еще раз!
По полу ступни грохотали, принцесса шла в последний бой. Если не издеваясь: принцесса гибкая и пластичная. Впечатление — будто в чешках родилась. Бодро, с первого раза, повторила мои движения и победно улыбнулась.
— Зажигательно! — согласился я. — Какая буйная фантазия длинных стройных ножек. Можно вас немножечко арестовать за вопиющее вторжение в мой холодный разум?
Неизвестно до чего дошли бы мои нескромные подкаты к принцессе, но в дверь наконец постучал гвардеец и доложил о мэтре Корилии.
В комнату вкатился седовласый, поджарый, с бакенбардами старикан, рассыпаясь в извинениях. Он задержался у первого советника Сентенты, ведь с последним приключилась большая неприятность. Его первый помощник Кэсси Бладан, напал на советника, избил его, ограбил и свалил в рассвет вместе с тысячей золотых. Всем, что нажил граф Сентента за годы беспорочной службы.
Жалко графа не было от слова совсем, но скорбное лицо я постарался выдать. В сочетании с заплывшей за буйки губ улыбкой, смотрелось странно. Возможно так выглядит жилец, пытающийся утешить соседа, гениальный сын которого выронил с балкона скрипку, разлетевшуюся в щепки.
Ни один инструмент в мире больше, не деградирует столь быстро за десять минут: от услады слуха до пыточного станка.
— Преступность-то как выросла, — сокрушался мэтр, ублажая наш слух страшной историей о предательстве и физическом насилии над первым советником.
— Да-а-а, — поддакнул ему, рукой показывая на метр от пола. — Я её вот такой еще помню. Но, честно говоря, мэтр Корилий, граф Сентента тоже не символ невинности: в его кабинете многое из обстановки уворовано, даже воздух был немного спертым.
Слухи о мздоимстве Сентенте в высшем свете гуляли давно, но вот так явно графа еще не вышучивали. Наверно потому, сначала мэтр Корилий посмотрел на принцессу, только убедившись в её улыбке и услышав заливистую трель смеха, рискнул поддержать атмосферу, дребезжащим подхихикиванием.
А дальше мы занялись нехитрыми танцевальными па предстоящего дворцового бала. Даже Син подключили, хотя та отнекивалась и краснела. Ничего нового я в них не обнаружил: пары заходят в зал, делают по нему круг, мужики отшагивают в сторону, так чтобы две линии — мужская и женская оказались друг против друга, потом реверанс дам, поклон мужчин, петушиные подскоки и снова хоровод по залу.
А так хотелось индийских танцев с элементами спортивной гимнастики вроде закидывания принцессу к потолку и шикарным мордобоем в конце!
Шилнагаил вытер пот, сплюнул на труп ужаснокрысы, вытер меч куском мха, содранного с поверхности камня, и неприязненно покосился на невозмутимого лекаря из «Гранкреста». Звали того Хадзами и имя это, как точно знало большинство авантюристов, было в честь одного из Создателей. Малоизвестного для простого народа, но почитаемого среди профессионалов, как одним из лучших в своём лекарском искусстве.