Страница 92 из 173
— Нет! Простите, но я воспитан в других принципах. В моей стране профессия — вопрос второстепенный, важен человек сам по себе, а за сеньором Эспиной я ничего худого не замечал.
Сантос трагически развел руками и, воздев глаза к потолку, забормотал:
— Как знаете… Как знаете… Я предупредил! Моя совесть чиста. Клянусь честью, действовал из самых лучших побуждений! Смотрите сами… Да, а вы слышали, сеньор инженер?.. — без всякого перехода он принялся со смаком рассказывать свежую сплетню о видном чиновнике.
Так и подмывало послать его ко всем чертям, но приходилось терпеть: иностранцу не стоит заводить врагов. Сантос болтал без умолку, как заведенный, неся околесицу, но одна фраза очень заинтересовала меня.
— Вы, конечно, слышали про белых индейцев, сеньор инженер?
— Еще бы! Но это же миф.
Сантос захлебнулся от восторга и привскочил на месте.
— Нет-нет! Клянусь честью, нет! Вы заблуждаетесь. Они существуют. На этот раз совершенно достоверные сведения. Один сеньор, благороднейший человек и мой близкий друг, слышал своими ушами. Да-да! Он сам слышал. Ему сказал троюродный брат его жены. А его жена!.. О, это богиня! Такая красавица, такая красавица! Да что говорить, сам Ранульфо чуть не застрелился… Как, вы не знаете сеньора Ранульфо? Не может быть… Ах да, простите, вы же не местный. Не беда, я вас познакомлю. Так вот, весьма уважаемый сеньор — я имею в виду троюродного брата очаровательной сеньоры — говорил с одним наидостойнейшим человеком, который своими — вы понимаете, собственными! — глазами видел белых индейцев. Целую кучу свирепых белых индейцев. Русоголовых и сероглазых, как вы, но злых как дьяволы. Да-да! Они убивают всех без разбора. Этому человеку просто повезло. Сейчас я расскажу подробно. Слушайте!…
К великому сожалению, ничего путного я уловить не сумел. Сантос свалил в одну кучу очаровательную сеньору, белых индейцев и родню сеньоры. Ее добродетели и любовные похождения сеньора Ранульфо, местного волокиты и сердцееда. Мои робкие попытки направить бурный поток его красноречия в нужное русло ни к чему не привели. Он тараторил без умолку, равнодушный ко всему на свете, как токующий глухарь.
Мой повышенный интерес к белым индейцам объяснялся весьма просто. Незадолго до этой беседы я прочел книгу исследователя Южной Америки Перси Фосетта «Неоконченное путешествие». Автор пропал без вести, разыскивая памятники древних цивилизаций в девственных лесах Бразилии. По мнению Фосетта, когда-то давно в Америке существовали развитые цивилизации белой расы. Фосетт собрал немало преданий и легенд о племенах «белых индейцев», якобы избегающих встреч с европейцами, о развалинах затерянных городов, о таинственных письменах на скалах. Это и убедило его, что стоит поискать как следует, и он откроет никем не виданные памятники древности. Бескорыстный ученый-энтузиаст, Фосетт не искал ни славы, ни денег — только истину. Мечты путешественника не сбылись, а он сам заплатил за них жизнью. Хотя его гипотезы и противоречили взглядам современной этнографии, но одержимость и бескорыстный энтузиазм действуют заразительно. Книга произвела волнующее впечатление и пробудила смутную мечту: «Как знать? А вдруг я открою нечто…» Я еще мало знал Бразилию, но уже понял, насколько плохо изучена эта огромная страна. Где-то в ее глубине, куда еще не ступала нога исследователя, могли ждать потрясающие открытия. Быть может, в непроходимых зарослях и болотах бассейна Амазонки и впрямь затаились руины величественных храмов и остатки древних городов?
Я знал также, что довольно многочисленные индейские племена до сих пор ведут совсем первобытную жизнь в штатах севера страны: Амазонка, Пара и Мараньян. Штат Мату-Гросу тоже принадлежал к числу малоизученных. Засушливые сертаны на плоскогорье Мату-Гросу, где я искал нефть, были почти безлюдны, но над ними проходили воздушные трассы Куяба — Салвадор. Куяба — Ресифи и ряд других. Сертаны, заросшие низкими кустарниками и скудной травой, хорошо просматривались с воздуха, и там не приходилось ждать особых сюрпризов. Иное дело — обширные лесистые пространства па север и северо-восток от Розарио. Там непроницаемая кровля девственного тропического леса надежно укрыла от человеческого взора миллионы и миллионы гектаров земли. Что там, в этом зеленом сумраке, среди тяжелых испарений непроходимых болот — обиталище гигантских анаконд и кайманов, царство свирепых ягуаров и крикливых попугаев? Этого никто не знал. Правда, ходило множество россказней, легенд и слухов один другого фантастичнее. В свое время они увлекли Фосетта по дороге к гибели. Кое-что доводилось слышать и мне, в том числе про затерянные города и пресловутых «белых индейцев». Нельзя сказать, чтобы я принимал эти рассказы за неопровержимую действительность, но они дразнили и распаляли воображение, исподволь разжигая любопытство и врожденную страсть к неизвестному. Еще в ранней юности я страстно мечтал об экспедициях в дальние страны, а теперь совсем неожиданно очутился на краю тайны. Она была где-то здесь, рядом, не за морями и океанами, а на той земле, по которой я ходил изо дня в день уже полгода. Я отлично понимал, насколько бесперспективны эти затаенные мечты. Моим делом было искать нефть, а не затерянные города. И все же я жадно прислушивался к каждому, кто мог сказать нечто новое. Даже к такому пустомеле, как Сантос.
— Не помешаю сеньору инженеру?
Эспина стоял рядом, как всегда серьезный и невозмутимый, выжидательно глядя на меня. Я обрадовался ему.
— Конечно, нет! Садитесь, всегда рад вас видеть.
«Уж теперь-то Сантос наверняка угомонится», — подумал я, но получилось совсем иначе.
— Вот и он вам подтвердит! — азартно воскликнул Сантос, тыча сигаретой чуть не в лицо Эспины. — Он расскажет про белых индейцев. Он тоже кое-что видел. Верно, Эспина?
— Кто знает, сеньор? — сухо ответил Эспина, подчеркнув обращение «сеньор». Ведь Сантос его опустил, а это считалось невежливым и даже оскорбительным. — Кто знает? Мне приходилось многое видеть, всего не упомнить. А сигарету уберите подальше, сеньор. Я таких не курю.
Сантос насмешливо вздернул нос.
— Конечно, куда там! Для вас они слишком дороги. Не так ли?
Эспина равнодушно пожал плечами.
— Думайте как знаете, сеньор. Мне все равно.
— Вы хотите сказать, что вам наплевать? Да! — вспетушился Сантос.
— Хотя бы и так.
— Это оскорбление! — вскочил Сантос. — Всякий бродяга!..
— Что-о?! — глухо и грозно прервал Эспина. Он остался на месте, только чуть подался вперед, но темные глаза вспыхнули бешенством.
Сантос сразу осел, как проколотый мяч, но спохватился и, бочком отходя от стола, съязвил:
— Извините, сеньор инженер, но я вынужден удалиться. Общество подобного субъекта не для меня…
Несколько минут прошло в натянутом молчании. Потом ему принесли кофе. Он достал измятую пачку, извлек последнюю согнутую сигарету и принялся разминать ее. Пальцы у него еще дрожали от неулегшегося гнева, и сигарета сломалась. С видимым сожалением посмотрев на обломки, он нехотя принялся прихлебывать кофе. Без сигареты ему явно не пилось. В моих зубах дымилась «Корона». К гаванским сигарам я пристрастился здесь и каждый вечер позволял себе эту маленькую роскошь. Вторая сигара лежала в кармане пиджака.
— Сеньор Эспина, прошу вас… — Он протянул было руку, но тотчас отдернул.
— «Корону»?.. Мне?..
— А что здесь такого? — в свою очередь удивился я.
— Вы же слышали, что он сказал. Так вот… Это правда, я бездомный золотоискатель.
— Какое это имеет значение?
— Вы на самом деле так думаете?
— Да! Для меня все люди одинаковы. Кроме мерзавцев, конечно.
— Тогда спасибо. Большое спасибо. Тысячу благодарностей!..
Он закурил с видимым наслаждением, выпустил дым и одобрительно кивнул:
— Прекрасные сигары «Корона». Крепкие, но мягкие, — потом помолчал и вдруг спросил — Что он вам тут наговорил, сеньор инженер?
— О вас?
— Да нет! Про белых индейцев.
Я вкратце передал немногое, что сумел уловить.